∞ (o_huallachain) wrote,

o_huallachain

Двадцать лет - немаленький срок

Больше двадцати лет я преподаю. С перерывами, в разных местах, но - более двадцати лет.

Началось всё с частных уроков, когда училась в МГУ. Всегда хотелось финансовой независимости, да и азарту хватало, и когда научная руководительница меня порекомендовала вести русский как иностранный каким-то отпрыскам слушателей Академии Генштаба, согласилась и два года благополучно их обучала. Потом - французский на курсах при ВИНИТИ, английский то на курсах, то в частной школе, репетиторство - английский, французский, русский. Много чего ещё. Наконец, ДГ, тринадцать с лишним лет назад.

В ДГ поначалу было страшнее всего. Именно потому, что мне там сразу очень понравилось. И ещё потому, что даже в частной школе дети, что греха таить, слушали получше и были повменяемее. О мои первые ДГшные дети, Вовочка Митюнин, который мог сказать "Эй, вы, я забыл, как вас зовут, но это неважно - а чего вы прошлый раз одно говорили про Present Perfect, сейчас другое, а в Бонке написано третье?" Или Ультразвук, который входил на урок через примерно эдак полчаса после начала и начинал греметь кассетами и в голос переговариваться с Вовочкой Морозовым? Или когда вся группа списала друг у друга д/з, а я дома по накапливанию ошибок восстановила последовательность списывания? Или как дети приходили в ошейниках и браслетах из лезвий "Нева" и включали на уроке плейеры, а я отбирала и плейеры, и бритвенные ошейники (надо было ловко отобрать, в этом и была доблесть - не отнимать, а грациозно увести) и складывала из отобранного холмик на столе, а детям поясняла, что это мои трофеи? А как дети украсили весь класс цветочками и кудряшками из прикупленной кассеты Sony, оказавшейся палёной Sonny? Как они потребовали, чтобы я их отпустила попрыгать под первым весенним дождём? Как Семён Филимонов приходил на урок с деревянным мечом? Какие были времена...

Вечно то не хватало времени урока, чтобы проделать намеченное, то - наоборот - оставалось лишнее. Чтобы справиться с этим, я расписывала каждый урок по пятнадцатиминутным блокам. Сколько шло времени на подготовку - страшно и припомнить: сидела часами, сшивая в единый урок куски из разных учебников. В школе из таковых присутствовали пять экзмепляров Бонка (как-то мы на уроке весело разыгрывали в лицах текст "An Episode from the Life Of A Russian Revolutionary") и много-много скучнейшего Эккерсли, начинавшегося с предложений типа This egg is bad, вызывавшего неудержимый смех у детей. Так что и упражнения, и тексты приходилось подбирать самой. Ночами. Потому что ночью тихо и никто не мешает. Вспоминала приёмы и кунштюки других преподавателей, учивших меня. Писала дублирующие карточки на опорную грамматику и лексику, выдумывала какие-то ролевые игры, распечатывала на скрипучем девятипиновом "Эпсоне" задания на завтра.

Короче, отсутствие умения возмещалось азартом и подготовкой.

Постепенно стало получаться. Но за это умение я расплатилась. Значительной утратой интереса к детям как к людям, как к личностям, а не как к обучаемым единицам с их особенностями, под которые надо подстраиваться и/или подстраивать их под себя. И дело не только в том, что разрыв в возрасте и опыте между нами и детьми всё больше и больше - мы стареем, а дети по-прежнему старшеклассники, хотя каждый новый класс отличается от предыдущих (в чём и состоит основная притягательность такой работы - на ней не закостенеешь, всё постоянно меняется и обновляется). Не только во взаимной потере интереса. С умением незаметно пришла рутина. Стало неизмеримо проще. И предсказуемее.

Когда-то, тоже в МГУ, я подрабатывала гидом-переводчиком в "Спутнике". Помню, как, отправив домой свою первую группу, в красках и взахлёб расписывала приятельницам, до чего здорово всё было, какие замечательные люди мне попались, как я быстро выучила их всех по именам, что мы потрясающе съездили по Золотому Кольцу, про то, как я выкручивалась, если не знала по-французски слово "ризположение", и как нам не хотелось расставаться в Шереметьеве, когда они улетали, а я оставалась, и что вопреки всем запретам мы обменялись адресами и обязательно будем переписываться. А однокурсница, работавшая в "Спутнике" уже второй сезон, слушала-слушала мои восторги, а потом сказала:

- Да, с первой группой всегда так. Хорошие, интересные, все разные. А потом они сливаются, становятся все на одно лицо, одну от другой не отличишь. И тогда понимаешь, что хорошая группа - это та, в которой не отстают от экскурсовода, не водят в номера блядей, не напиваются так, что гиду приходится принимать меры, и вовремя выходят к завтраку.

Примерно так. :-(
Tags: ДГ, мыслию по древу
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 55 comments