∞ (o_huallachain) wrote,

o_huallachain

Простым солдатам рок-н-ролла я посвящаю песню эту

Когда мы были молоды, мы все носили бороды.
Мы все растили волосы и пели ясным голосом.
Теперь другой расклад. Дороги нет назад.

Когда мы были молоды, в далёкое междувременье восьмидесятых, мы ходили на квартирные концерты. Впрочем, концертами их не называли, а обычно называли «сейшена». Потому что было междувременье, и чтобы выступить хотя бы в районном клубе, музыкантам надо было прикидываться, что проводится не концерт, а какой-нибудь фестиваль по борьбе за мир, подавать тексты на литовку и тэдэ. Концерт могли отменить в самый последний момент. И судьба денег от продажи билетов тоже была, скажем так, сложной и неоднозначной.

А на квартирнике всё было просто. Собрались, сдали денег сколько договорились, послушали музыку, разошлись. Сразу расходились не всегда – можно было остаться и вести разговоры о вечном и бесполезном на кухне. За портвейном или чаем. Громко играть и ставить профессиональный звук на квартирнике, конечно, было затруднительно. Но и в акустике есть своя прелесть. А зачастую квартирник был единственной возможностью услышать то, что хочется: хотя век свободного копирования и распространения информации уже наступал, и с появлением двухкассетных магнитофонов делиться записями стало куда проще, но бывало так, что этих записей практически не было. А на квартирнике, глядишь, и что-то новое споют, и вообще…

Собирались на квартирники с соблюдением некоторой конспирации. Назначались встречи в метро или около метро. Адрес, куда идём, всем подряд не сообщали. Приходил какой-нибудь доверенный человек и отводил всех на место. Стоило это по-разному, в среднем – рубля три. Не сказать, чтоб совсем дёшево – билет в кино стоил тогда тридцать копеек – но и не недоступно.

Многих я так переслушала. Перечислять - и то долго.

В Москве с квартирниками часто бывал Юрий Наумов. Он родом из Новосибирска, но в описываемые времена живал там уже нечасто – в основном обитал то в Питере, то в Москве. Много их было тогда – «я болтаюсь между Ленинградом и Москвой, я здесь чужой, я тут чужой…» На его квартирники я ходила всегда, если звали – он здорово и нетривиально играл на гитаре, именно играл, а не брякал по струнам, и писал очень нетривиальные тексты. Впрочем, к его фанатам себя тоже не причислю – мешало отсутствие самоиронии и пафосность в текстах, навязчивое повторение слова «мама», вообще какая-то нарочитая выспренность. Интересными эти песни были скорее как единицы текста – с хитрой игрой аллюзий и реминисценций, с красивыми аллитерациями, непростой и продуманной метафорикой. Такие тексты приятно анализировать. Воспринимать и принимать – не всегда, они могут не вызвать отклик и сопричастность. Они интеллектуальны, но холодны. То же самое и с его игрой на гитаре. Играл он виртуозно, даже если сравнивать его не с тогдашним «гаражным» роком на трёх аккордах. Но эта виртуозность была как бы сама для себя, без резонанса. Слушать интересно, особенно тем, кто сам играет на гитаре – замечала, что чем выше был уровень гитарного мастерства у слушателя, тем больше он, как правило, восхищался игрой Наумова. Но слушать часто и подолгу, получая удовольствие – трудно: утомляет. Да и длина их, мягко говоря, нестандартна – не всякий осилит.

Так вот, Наумов довольно часто наведывался в Москву и выступал на квартирниках. Стоили они, скрывать не стану, несколько дороже, чем остальные, и пробраться на них на халяву было невозможно, в отличие от других сейшенов, где вечно обретались «безденежные доны», давно всем известные своей тотальной безденежностью, и их никто не гонял – пусть слушают, не жалко.

А ещё Наумов следил за своими имиджем. Он сурово воспрещал, чтоб его фотографировали, и требовал, чтоб во время его выступления было предельно тихо. Чтоб никто, упаси Боже, не шептался, не переговаривался, а уж звенеть пивом – это вообще смертный грех. Однако на квартирниках вообще обычно царил порядок и тишина. Помню, как одна девочка предоставила свой роскошный мажорский флэт на улице тогда ещё Горького под чей-то сейшен, и её бабушка (родители были в отъезде) с ужасом смотрела на нашествие лохматых хиппей, в хайратниках и в фенечках до локтя, и панков в художественно продранных джинсах, а потом, когда все расходились, с удивлением сказала: «Эти молодые люди умеют себя вести, когда слушают музыку, кто бы мог подумать…» Впрочем, это совсем другая история.

Как-то раз, жарким ленивым летом 1988 года, мы собрались на его квартирник. Флэт, где действо имело быть, находился где-то в районе Чистых прудов, в старом особнячке в одном из переулков. Огромная комната с высокими потолками и просторными окнами, на стенах чёрно-белые фотографии и уворованные таблички типа «Выхода нет» и «Ушла на базу», балкон с чугунными перилами, наполовину отделившимися и висящими в воздухе, тополиные ветки на расстоянии руки, тихий дворик внизу… Наконец все расселись на полу, и концерт начался. Всё шло как обычно: Наумов играл и пел, мы слушали. Вдруг в коридоре зазвенел телефон. Наумов повёл бровью и нахмурился. Хозяин вышел, и телефон перестал звонить. Но через минут пять он зазвонил снова. Наумов как раз пел «Отдавшим сердце рок-н-роллу», и, пропев «отдавшим сердце рок-н-роллу, но не продавшим душу», он вдруг продолжил балладу несколько нетрадиционным способом. Не прекращая играть и не прерывая мелодии, он с той же интонацией, что и пел, проговорил: «Да положите ж нахуй трубку!» и продолжил: «Но не продавшим, но не продавшим ду-у-у-ушу!»

Кто-то среди публики сдавленно хмыкнул. За ним - кто-то ещё. Через минуту смеялись все. Хайрастый юноша с бисером, вплетённым в волосы, восторженно рявкнул: «Юра, круто, всегда так пой!» А Наумов обиделся и ушёл на кухню. Стоило изрядных трудов уговорить его продолжить петь…

Вот песни, их можно послушать и скачать. Наумов бы этого не одобрил, наверное, но он далеко, в Америке, так что пусть же инфа распространяется свободно и невозбранно, аминь. Большие файлы на бокс-нет, к сожалению, не влезли, так что те, что мне нравятся больше, выложить не удалось. К сожалению, самой моей любимой его песни – пожалуй, единственной любимой – «Пессимистического блюза» с альбома «Блюз в тысячу дней» - у меня в записи нет. Не судьба…




Tags: musique, в нашем хронотопе
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 35 comments