April 26th, 2006

писалово

Страх в моих глазах

Дети на уроке рассказывали про самый страшный случай в своей жизни. Задание такое было. Я сидела, слушала, задавала вопросы и думала, какие случаи из собственной жизни могу назвать самыми страшными. Такими, где только страх, нерассуждающий. Когда практически теряешь себя от этого страха.

Не острое возбуждение, как если стоишь на краю на большой высоте, или внезапно видишь гадюку в траве, или на полном ходу моторной лодки отворачиваешь от острых сучьев топляка, который – если не успеть – пропорет её беззащитное резиновое брюхо.

Не безнадёжное спокойствие, когда рядом с тобой проходит смерть и забирает навсегда кого-то, кого ты любишь и кто тебе так дорог. Когда чувствуешь своё бессилие – не спасти, не заслонить, не отнять.

Не омерзение, когда передёргиваешься, если по руке пробежала двухвостка, или мохнатая ночная бабочка бросилась в лицо, или увидишь гусеницу, перегибающуюся, как складной метр, и неспешно ползущую по твоему ботинку на привале.

Не помню страха при виде крови, несчастных случаев, раненых, безнадёжно больных – только желание что-то сделать, чтобы помочь, горестную жалость и боль, как будто это всё со мной – неважно, был ли это человек, попавший под поезд метро, в институте Склифософского, где училась на курсах парамедиков (кровь заполнила носилки до половины, плескалась через бортики на шахматный кафельный пол, когда санитары их несли, бегом, а пострадавший почему-то хотел выбраться), или гибнущее животное: сбитый машиной кот, замученный мерзавцами котёнок, изувеченный щенок. А страшных случаев - осознанного страха - за всю жизнь набралось семь. До сих помню их во всех подробностях – краски, звуки, запахи, лица.

Collapse )

Collapse )

Collapse )

Collapse )

Collapse )

Collapse )

Collapse )

Был ещё один случай, не то чтоб страх, но на секунду… Осень, солнечный день, вскоре после теракта в Нью-Йорке 11 сентября. Сижу за компьютером, слышу шум самолёта. Недалеко от нас проходит коридор во Внуково, да и транспортники постоянно летают над Окружной, но этот что-то совсем близко. Выглядываю в окно. Низко-низко, прямо на наш дом, летит пассажирский самолёт. Ту-154. Выскакиваю на балкон. Виден свет его огней, можно различить все детали. Умом соображаю, что это никакой не захват террористами, не может этого быть, да и наш квартал на самом фронтире Москвы – не Всемирный Торговый Центр, но инстинкты орут «Беги!» А бежать бесполезно, не успеть, одиннадцатый этаж и медленный старый лифт, а он летит быстро и совсем близко. Вдруг осознаю, что самолёт заворачивает влево и, по-прежнему летя чуть ли не над крышами домов, скрывается где-то на севере. Потом в местной газетке написали, что этот самолёт подарили какой-то стране и куда-то перегоняли, не помню уже куда, может, Чадо помнит. Но испугалась я здорово.