April 23rd, 2007

Всегда!

*

Снаружи падает густой вертикальный снег. Превращает в осень моё любимое время года.

Раньше

Бояться глубокой воды

По младости филологических лет я занималась кельтологией, а увлекалась сравнительно-историческим языкознанием. Причём чем оно глубже проникало, тем мне было интереснее. Особенно же интересовалась ностратическим, то есть тем, которое рассматривает надсемейные группы языков. Однажды, курсе на четвёртом, на каком-то семинаре в Институте Языкознания, моя тогдашняя научная руководительница "показала" меня одному специалисту по малораспространённой в те поры в СССР кельтологии.

- Ну и чем вы интересуетесь? - спросил он.
- Сравнительно-историческим языкознанием! - отрапортовала я со священным огнём в глазах.
- То есть вы не хотите заниматься только сравнительным анализом кельтских языков?
- Кельтских тоже, но вообще мне интересно то, что глубже, на общеиндоевропейском уровне...
- И ностратика тоже?
- Да, конечно, ностратика тоже.
Он вздохнул и сказал:
- Можете считать меня презренным младограмматиком, но я бы вам не советовал лезть в эти глубины. Это всё, безусловно, интересно и захватывающе, но слишком много умозрительных построений и слишком мало доказательств. А в науке полёт фантазии следует строго ограничивать.

Я хмыкнула про себя. Тоже мне, презренный младограмматик. Ну и что, что умозрительно, ну и что, что не всё в построениях сходится тютелька в тютельку, зато каков размах, какие смелые гипотезы, какие личности - Иллич-Свитыч, его словарь ностратических лексем, Дыбо, стихи на ностратическом языке... Но слова его запомнила.

Чем я старше, тем бОльшим "презренным младограмматиком" я становлюсь, хотя учёным-лингвистом не стала. Но "младограмматическая" точка зрения мне всё больше и больше кажется верной, и не только по отношению к лингвистике, да и науке вообще. В целом. Если теория красива, изящна, многое объясняет, но плохо подтверждается, видны натяжки - резать её бритвой Оккама без жалости. Ибо нефиг!

А стихи Владислава Иллича-Свитыча на ностратическом языке - вот они.

Келхэ ветей хакун кэлха,
Калан палха–ки на ветэ.
Ся да а–ка ейа элэ,
Йа–ко пеле туба вете.

Язык — это брод через реку времени,
Он ведёт нас к жилищу ушедших;
Но туда не сможет прийти тот,
Кто боится глубокой воды.

Они мне до сих пор нравятся. Всё так. Но пока что вода слишком глубока, чтобы можно было через неё перебраться.
Всегда!

De mortuis



Не хочу обсуждать, был ли он положительным или отрицательным, дал ли он нам свободу или же мы её взяли самостоятельно, или же свобода пришла к нам сама, нагая, грязная и бухая. Это не конец эпохи - скорее что-то вроде эха её конца, который настал раньше, гораздо раньше. Эпоха умерла, а он всё ещё жил. А теперь умер и он.

* * *
Пойдём отсюда архип странный какой-то сервис
Да ещё те двое на нас вылупились как только мы уселись
Пойдём пока не случилась беда

Collapse )

© Владимир Никритин

visual via olgoy_horohoy