August 19th, 2008

ХХХ

*

Два часа назад съела бомжпакет, приготовленный Чадом для себя и непредусмотрительно забытый ею на кухне. Чадо орёт до сих пор.
Всегда!

Абсурд vs здравый смысл - 0:1

Германские прокуратуры терпят поражение в борьбе с "частным" интернет-пиратством.

Генеральная прокуратура земли Северный Рейн-Вестфалия рекомендует больше не преследовать "частные нарушения авторских прав в Интернете". Причина банальна - прокуратуры не справляются с огромным наплывом заявлений по факту Filesharing в файлообменных сетях частными лицами. Истцы (адвокаты правообладателей) хотели получить адреса и ФИО нарушителей сурового немецкого закона по охране авторских прав - с тем, чтобы потом требовать возмещения ущерба через суд. Предварительно они выяснили их IP.

Заяв оказалось, однако, так много (немцы класть хотели на этот закон), что прокуроры капитулировали. Теперь законодательно преследовать будут только тех, кто выкладывает файлы "в промышленных объемах", то есть минимум 3000 музыкальных или 200 видеофайлов (фильмов). Прокуратуры Берлина уже с осени 2007 перестали выявлять адреса "частных" нарушителей.

via ischamael

Ссылка на немецком
Раньше

Август 1991-го

Сегодня дождливый день. Как тогда, семнадцать лет назад.

Тогдашний день начался с радио. С поставленного голоса диктора, объявляющего о введении чрезвычайного положения и о ГКЧП, и что-то вроде "не допустить развала Союза!", и то же самое по телевизору, по всем программам.

Это были странные три дня. Наполненные непонятным взвинченным возбуждением, которое, казалось, было растворено в воздухе, как углекислота - в газировке: вот-вот начнёт вырываться наружу пузыриками. Отрывочные сообщения по радио. Нескончаемое "Лебединое озеро" по телевизору. Танки у Белого дома - тогда ещё не окружённого теперешним высоченным забором. Смешные баррикады из детских каруселей и каких-то прутьев, которые мы строили - и все понимали, что эти баррикады не станут преградой армии. Сердобольные бабушки из соседних домов тащили нам еды и сигарет, и это всё лежало на газонах, и кому было надо - подходили и брали. Люди с голыми руками и отчаянными лицами, стоявшие в оцеплении. Генерал Кобец (Кобец - путчу капец, шутили тогда), генерал Лебедь, Ельцин на танке, Ростропович с автоматом, Хасбулатов, Шеварднадзе, Руцкой, Боровой - тогда ещё вместе. Триколор над Белым домом - его поднимали на тросе, тянувшемся с маленького аэростата. И люди, люди, люди - идущие по опустевшим, без машин, улицам туда, к набережной Москва-реки.

А на ночь я ушла. Хотя хотела остаться. Потому что у меня уже было годовалое Чадо. Кто скажет "струсила" - признаю: да, струсила. И мы пытались ночью поймать новости по радио, и сообщение о троих погибших - многие ли теперь помнят их имена? А когда прошли эти странные три дня, по улицам, прямо по проезжей части, ходили возбуждёные толпы, у туннеля под Новым Арбатом, где погибли те трое, стояли горелые троллейбусы, всё было завалено цветами и горели свечи, по всей Москве стаскивали с пьедесталов коммунистические памятники, и да, да, да, это были дни единения и надежды, и гордости, противоестественной гордости - хотя, в сущности, если бы они хотели довести дело до конца, то никакие оцепления и загородки из арматуры не остановили бы войска.

А ещё помню какие-то отрывочные картинки. Трясущеся руки Янаева. Астра в дуле танка. Вечер, солнце садится за Москва-рекой, люди стоят кружком и слушают гитару, на которой наигрывает кто-то длинноволосый и в заплатанных джинсах. Телепередача про возвращающегося из "форосского заточения" Горбачёва и как какой-то журналист, молодой парнишка, сочувственно треплет Генсека КПСС по плечу. Любители сувениров долбят постамент, на котором только что возвышался Свердлов.

Да, потом было много плохого. Войны на окраинах страны, беженцы из получивших независимость лимитрофных стран и из Чечни, безработица, бедность, смерти, финансовые неразберихи, разборки в верхах, воровство, бандитизм, который вежливенько называли "первичным накоплением капитала". Да, сейчас немодно вспоминать про те времена. Да, теперь многие ностальгируют по советскому прошлому. И ещё много чего можно сказать.

Ну и пусть.

Мы там стояли. Кто-то этого теперь стыдится, наверное.
Я - не стыжусь.