January 12th, 2010

Ничего нет!

Уроки музыки

«Девочки из приличных семей учатся музыке», - сказала бабушка, и меня повели «на прослушивание» в какую-то местную музыкальную школу.

Я не хотела учиться музыке. Честно говоря, я ничему не хотела учиться. Мне было шесть, и больше всего на свете я любила лазать по деревьям, читать и рисовать. Если уж надо чему-то непременно учиться, я бы лучше поучилась рисованию - лазать по деревьям и читать я умела и так. Но бабушка сказала, а мама не возразила – её тоже учили музыке, когда она была маленькая.

Бабушка музыку любила. Всякую. И слушать, и играть, и танцевать под музыку. У неё была уйма пластинок – и классика, и танцевальная. А ещё в нашем доме в Немчиновке был старый кабинетный рояль, густо-чёрного цвета, на трёх резных толстеньких ногах, с тусклыми латунными педалями. Обычно на его крышке валялись газеты, но иногда бабушка их убирала, открывала крышку, так что она становилась похожа на чёрное крыло, и играла что-то торжественное, с мощными аккордами. Если в гости приходили родственники дядя Вася с тётей Аней, она играла с тётей в четыре руки.

К роялю я относилась с трепетом. Он был огромный – занимал чуть ли не треть просторной центральной комнаты. Мне запрещали под ним играть: говорили, что одна из ножек у него ненадёжная, вдруг упадёт и задавит. Но я ужасно любила рассматривать его нутро, когда открывали верхнюю крышку. Там были ряды смешных фетровых молоточков, струны, туго натянутые на огромной раме, какие-то латунные пуговки, гвоздики. Мне нравилось нажать на какую-нибудь клавишу и смотреть, как поднимается молоточек и ударяет по струне. И получается звук. Если нажать на педаль, звук как будто загустевал и тёк медленно-медленно. Можно было видеть, как дрожат струны. Больше всего я любила басовые струны, самые толстые – звук от них был низкий и гулкий. Если нажать сильно, начинали тоненько звенеть стёкла в окне. Дедушка говорил, что это называется резонанс.

Collapse )