∞ (o_huallachain) wrote,

o_huallachain

Category:

Неклассическая поэзия: Александр Величанский



Александр Леонидович Величанский родился в 1940-м году в Москве, а умер в 1990-м, в Москве же.

В детстве жил с родителями в Греции. После школы год работал на 2-м Государственном шарикоподшипниковом заводе, три с половиной года служил в армии, откуда вернулся на тот же завод. Затем учился на историческом факультете МГУ (1962–1965); перейдя на заочное отделение, работал ассистентом режиссёра на студии «Центрнаучфильм», затем сторожем – и одновременно внештатным переводчиком ТАСС. Стихи начал писать в 60-х годах, участвовал в неформальном поэтическом объединении СМОГ. С 70-х переводил как художественную, так и научную литературу. Среди переведённых поэтов – Джон Донн, Джордж Герберт, Эмили Дикинсон, Константин Кавафис, Галактион Табидзе, Нико Самадашвили. Владел несколькими древними языками.

Первая подборка стихов была опубликована Твардовским в «Новом мире» (1968, февраль). Единственный прижизненный сборник стихов - "Времени невидимая твердь" - вышел в 1990 году незадолго до его смерти (М., «Современник»). Семь книг стихов были изданы уже после его смерти издательством "Прометей" микроскопическими тиражами; сейчас все эти книги - библиографическая редкость. Позднее была издана книга переводов "Охота на эхо" (Москва, 2000, издательство "Прогресс-Традиция", тираж 500 экземпляров) и сборник стихов "Мгновения ока" (Москва, 2005, издательство "Прогресс-Традиция"). И всё. Ещё были публикации в периодике: в "толстых" журналах - в "Октябре", в "Волге", в газете "Гуманитарный фонд" Михаила Ромма - но это всё тогда, в начале 90-х. Сейчас - практически ничего.


* * *

Я был бы верен до конца,
Тебе, души краса,
Но пальцы коченеют,
И с неба падает звезда -
Как птица из гнезда,
Иль как птенец, точнее.

Вкруг тёплой жизни звёзд оклад.
О Боже -
Тепло есть просветленный хлад,
не больше.



* * *

Я женщину эту люблю, как всегда.
Она же, как прежде, как встарь, молода,
хоть смотрит больнее, хоть помнит о том,
что я ей шептал зацелованным ртом.
Я женщину эту люблю, как всегда,
хоть вторник сегодня, а завтра – среда,
хоть спали до света – да снова темно,
хоть, может быть, нет нас на свете давно.

* * *

Мы мстим и мстим и мстим кому-нивесть:
отмщенья ярость зверская – людям большая честь! –
веками вечными одно лишь мщенье длилось.

Но если справедливость только месть,
и если в зверстве добродетель есть –
будь они прокляты – добро и справедливость.

* * *

Господи, отчего тиранов
сотворил Ты подобно людям –
т.е. им Твоего подобья
тоже толика перепала,
отчего, как Шекспир, Ты дал им
дар чернейшего красноречья,
а порою, как тот же Уильям,
ум давал им, хоть безоглядный,
но ухватистый и глубокий,
словно прорва иль ров могильный?
А ведь мог бы, Господь, тирана
Ты дебилом наглядным сделать,
чтоб безмозглости ряской трусы
оправдали его злодейства.

* * *

Когда убили одного,
все спрашивали: кто? кого?
когда? с какою целью?
солдат ли? офицер ли?

Когда убили десять лиц,
все вслух позорили убийц,
запомнив благосклонно
убитых поимённо.

Когда убили сто персон,
никто не спрашивал имён –
ни жертв, ни убивавших,
а только – наших? ваших?

Когда убили миллион,
все погрузились в смертный сон,
испытывая скуку,
поскольку сон был в руку.

* * *

Я бы жил совсем иначе.
Я бы жил не так,
не бежал бы, сжав в комочек
проездной пятак.

Не толкался бы в вагоне,
стоя бы не спал.
На меня б двумя ногами
гражданин не встал.

Я бы жил в лесу усатом,
в наливном саду
этак в тыща восьмисотом
с хвостиком году.

И ко мне бы ездил в гости
через жнивь и гать
представитель старой власти
в карты поиграть.

* * *

Такая ясность в утренних дворах
и в каждого забора явной щели ,
как будто вдруг у всех прохожих - рак,
и им об этом ясно сообщили.
Строительств фермы, верно, потому,
присыпаны потусторонним снегом,
в котором город ночью утонул,
смешавшись с непроглядным небом.

СУМЕРКИ

«Папа, ты такой дурак —
это же не наш барак,
и крыльцо совсем не наше,
и не наш внизу овраг», —
говорит отцу Наташа.

«Не садись же, говорят!
Видишь, окна не горят,
и из труб не пышет сажа,
наших нет нигде ребят», —
говорит отцу Наташа.

«Ну, проснись же, ну, проснись!
Видишь, сколько кошек — брысь!
а людей не видно даже,
только вон один, кажись...»

Нет, их четверо, Наташа.

* * *

Где окраины отшиб,
по ошибке, по ошибке
человек один погиб
в безвозвратном полушубке
ото всех людей вдали —
в чистом поле, в чистом поле:
даже тела не нашли,
даже больше — не искали.

* * *

Ясность это - тайны
затемненье,
а не антипод
бездонной тьмы.

Слишком полагались
мы на разуменье,
слишком полагались
на безумье мы.

* * *

Был ли каждый Божий миг
мал, как мотылёк?
Иль, как небо, был велик
и, как даль, далёк?
Уместился в коробке
спичечном моём -
иль, как камушек в реке,
мир исчезнет в нём?

* * *

Кончалась ночь утех? - утех.
Но есть поверье, вот
один прощённый грех -
увиденный восход.

А потому, и потому
скорей смотри в окно,
и там где было - всё одно!
ты не увидишь тьму.

А если вместе поглядим
его издалека,
то, хоть восход один? - один,
простятся два греха.

© Александр Величанский

Он и при жизни не был известен; однако одни его стихи слышал почти каждый. Речь о песне "Под музыку Вивальди", написанной на его слова. Но сколько раз мне приходилось спорить и доказывать, что слова этой песни принадлежат не Никитиным, а А. Величанскому - во многие сборники "авторской песни" она вошла то под авторством Никитиных, то Берковского, а упоминание о Величанском отсутствует. Зато ему порой приписывают другие стихи, также ставшие бардовскими песнями. На его стихи писал и исполнял песни бард Борис Гордон; к сожалению, эти записи крайне редки. С этим же исполнителем связан и странный казус - исполнение некоего текста, приписываемого А. Величанскому, под названием "Провинциальная баллада"; у А. Л. Величанского действительно есть такие стихи, но их текст совершенно другой, нежели тот, который стал основой для песни Б. Гордона.

О нём в своих стихах писал Сергей Гандлевский, тоже поэт из "поколения дворников и сторожей":

"В настоящее время я числюсь при СУ-
206 под началом Н.В.Соткилавы.
Раз в три дня караульную службу несу,
Шельмоватый кавказец содержит ораву
Очарованных странников. Форменный зо-
омузей посетителям на удивленье:
Величанский, Сопровский, Гандлевский, Шаззо -
Часовые строительного управленья.
Разговоры опасные, дождь проливной,
Запрещенные книжки, окурки в жестянке.
Стало быть, продолжается диспут ночной
Чернокнижников Кракова и Саламанки."

К сожалению, материалов о нём в Интернете очень мало. Нет ни страницы на Википедии, ни раздела на www.vavilon.ru. Не найти подробной биографии, да и библиография, скорее всего, неполна. И те материалы, которые есть, не лишены странностей и домыслов. Очень жаль. Может быть, когда-нибудь его книги переиздадут, и им настанет свой черёд.

Ссылки:

Стихи Александра Величанского на сайте "Поэзия Московского Университета" - самое полное собрание его стихов в Сети.

Стихи Александра Величанского и воспоминания о нём Генриха Сапгира на сайте "Русская Виртуальная Библиотека".

Стихи Александра Величанского на странице Свято-Филаретовского института. В часовне Свято-Филаретовского института, уже течение многих лет, в день смерти Александра Величанского служат панихиду.
Tags: поэзия нашей эры
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 23 comments