∞ (o_huallachain) wrote,

o_huallachain

Categories:
  • Mood:
  • Music:

Игрища текстом

Это задание по английскому языку. Его у меня делали 9 и 10 класс. Мы с ними читали рассказ Сомерсета Моэма, разбирали, а потом я им предложила написать свои тексты, которые бы позволили снять с этой истории мистический покров. То есть создать некое беллетризованное объяснение событям, описанным в рассказе, причём так, чтобы они смогли оказаться реальными. Больше я им подсказок никаких не давала - text only.

Предлагаю проделать то же самое - для простоты и экономии времени рассказ выложен в русском переводе. Необязательно писать развёрнутые тексты - все мы люди занятые и в то же время свободные, это не дети подневольные, которым сказано сделать - и попробуй не сделай. Просто сформулировать основные ходы сюжета, которые бы сделали бы  возможным в реальности описанное в рассказе... Комменты пока скрываются. Особо приглашаются следующие жж-юзеры: buttonly, jasly в обоих лицах, ami_mercredire, lkarus, kolokolchik, razdalbenok, sophiolog, scripach, glumoff и следующие жж-не-юзеры, но читатели и желанные гости: Del, Макас и Корова Ева. Циничных скептиков тоже приглашаем, да и вообще всех-всех-всех... А вот жж-юзера koluch_chado попрошу воздержаться от комментариев - потому что домашнее задание ею уже выполнено...

The End of the Flight by W. S. Maugham

Я пожал руку шкиперу, и он пожелал мне удачи. Затем я спустился на нижнюю палубу, где толпились пассажиры, и протиснулся к трапу. Заглянув через борт корабля, я увидел, что мой багаж уже в шлюпке, полной размахивающих руками  местных жителей. Я спустился в шлюпку, и они посторонились, уступая мне место. Мы были примерно в трёх милях от берега, над морем дул свежий ветерок. Когда мы приблизились к берегу, я увидел множество кокосовых пальм, а под ними – бурые крыши посёлка. Китаец, который понимал по-английски, указал мне на белое бунгало, в котором помещался местный чиновник. Хотя он ещё не знал об этом, но именно у него я собирался остановиться. В кармане у меня было рекомендательное письмо к нему.
Я почувствовал себя как-то одиноко, когда вышел на берег, а мои чемоданы поставили рядом со мной на песок. Это было далёкое и Богом забытое место - небольшой городишко на северном берегу острова Борнео, и мне было несколько не по себе при мысли, что мне придётся представляться совершенно незнакомому человеку и объявлять ему, что я буду спать под его крышей, есть его еду и пить его виски, пока сюда не пристанет другой корабль, чтобы отвезти меня туда, куда я направлялся.
Но всё оказалось как нельзя лучше. Как только я подошел к бунгало и передал своё рекомендательное письмо, он вышел наружу, плотный, рыжеватый, жизнерадостный  мужчина лет примерно тридцати пяти, и радушно поприветствовал меня. Здороваясь со мной за руку, он крикнул слуге, чтобы тот принёс напитки, и позвал другого слугу, чтобы тот отнёс мой багаж в дом. Все мои извинения он оборвал на полуслове.
«Боже мой, приятель, вы не представляете, до чего я рад вас видеть. И думать не смейте, что для меня это сложно – приютить вас – наоборот, мне только приятно. И оставайтесь столько, сколько захотите. Хоть на год».
Я засмеялся. Он отложил свою работу, сказав, что там нет ничего такого, что не может подождать до завтрашнего дня, и опустился в шезлонг. Мы разговаривали, выпивали и снова разговаривали. Ближе к вечеру, когда уже было не так жарко, мы отправились на долгую прогулку в джунгли и пришли домой мокрые до нитки. Мы приняли ванну, а потом пообедали.  Я устал, и хотя было очевидно, что мой хозяин был готов продолжать разговоры всю ночь, мне пришлось попросить его разрешить мне отправиться ко сну.
«Хорошо, я провожу вас и посмотрю, всё ли в порядке».
Спальня была обширная, с двумя верандами по обеим сторонам и с широкой кроватью, прикрытой противомоскитной сеткой.
«Кровать довольно жёсткая. Ничего?»
«Конечно, нет. Сегодня меня не надо будет укачивать на ночь».
Мой хозяин задумчиво поглядел на кровать.
«Последним в ней спал один голландец. Хотите услышать забавную историю?»
Больше всего мне хотелось спать, но всё-таки я был у него в доме, да и я сам знаю, как это тяжело -  когда ты знаешь интересную и весёлую историю, и тебе некому её рассказать.
«Он приехал сюда на том самом корабле, что привёз и вас. Он пришёл ко мне в контору и спросил, где можно найти место, чтобы остановиться на время. Я сказал, что если ему некуда обратиться, я не возражаю, чтобы он пожил у меня. Он просто-таки вцепился в это моё предложение. Я велел ему послать за багажом.
«Это всё, что у меня есть», - ответил он.
Он приподнял и показал мне небольшую блестящую чёрную сумку. Как багаж она выглядела довольно скудновато, но это было не моё дело, так что я предложил ему пойти в бунгало, а я бы пришёл, закончив работу. Когда я говорил, дверь в мой кабинет внезапно открылась, и вошёл один из моих служащих. Голландец стоял спиной к двери, и, вероятно, мой служащий открыл её несколько резко. Во всяком случае, голландец вскрикнул, подскочил в воздух фута на два и выхватил револьвер. «Какого чёрта, что вы делаете?»  - спросил я. Когда он увидел, что это служащий, он обмяк, как будто из него вынули все кости. Тяжело дыша, он оперся на стол, и – честное слово – он трясся, как в лихорадке.
«Прошу прощения,  - сказал он.  – Это всё из-за нервов. У меня очень плохо с нервами».
«Похоже на то», - сказал я.
Я не слишком-то церемонился с ним. По правде сказать, я уже сожалел, что пригласил его пожить у себя. Не похоже было, чтоб он злоупотреблял выпивкой, и я задумался, не из тех ли он, за кем гоняется полиция. «Вы лучше идите и прилягте»,  - сказал я ему. Он ушёл, но когда я пришёл в бунгало, я увидел, что он сидит совершенно тихо на веранде. Он принял ванну, побрился и переоделся в чистое – и стал выглядеть значительно лучше.
«Почему вы сидите посреди веранды?  - спросил я.  – В шезлонге же гораздо удобнее». – «Я предпочитаю сидеть, а не лежать»,  - ответил он.
Странно, подумал я. Но если кто-то на такой жаре предпочитает сидеть, а не лежать – это его личное дело. Он не был особенно привлекателен, высокий и плотно сбитый, с угловатой головой и коротко подстриженными волосами. По-моему, ему было около сорока. Но вот его выражение лица – оно поразило меня с самого начала. В его глазах было какое-то выражение – а глаза  у него были голубые и довольно маленькие – и я всё не мог понять это выражение, а по его лицу казалось, что он вот-вот заплачет. У него была привычка быстро оглядываться через левое плечо, как будто он что-то услышал. Да уж, он очень нервничал. Но мы выпили по паре стаканчиков, и он разговорился. Он очень хорошо говорил по-английски; если бы не лёгкий акцент, было бы и не определить, что он иностранец, и я должен признать, что он оказался хорошим собеседником. Он много где побывал и много читал. Послушать его было одно удовольствие.
Мы выпили по три или четыре бокала виски вечером, а потом ещё и добавили джина, так что ко времени ужина мы были весьма навеселе, и я пришёл к заключению, что он чертовски приятный тип. Конечно, за обедом мы тоже выпили немало виски, а к тому же у меня оказалась бутылка бенедиктина, так что потом мы выпили и ликёра тоже. По-моему, мы оба здорово напились.
И наконец он рассказал мне, почему он прибыл сюда. Это была странная история".
Он остановился на полуслове и посмотрел на меня, слегка приоткрыв рот, как если бы, вспомнив её сейчас, он снова был поражён, до чего странной она оказалась.
Он был с Суматры, этот голландец, и он что-то сделал одному типу  родом с Ачинских островов, и этот тип поклялся убить его. Сначала он и думать забыл про это, но этот ачинец пару раз пытался напасть на него, и это начало досаждать ему, так что он решил на время уехать. Он перебрался на Батавию и решил там пробыть столько, сколько нужно. Но когда он пробыл там с неделю, он увидел, как этот тип прячется за стеной. Он преследовал его. Было похоже, что тот решил сдержать своё слово. Голландец решил, что эта шутка уже перестаёт быть смешной, и подумал, что лучшее, что он может сделать – это перебраться в Сурабаю. Так вот, как-то раз он вышел там на прогулку и когда он случайно обернулся, он увидел, что этот ачинец идёт прямо за ним, совершенно бесшумно. Он опешил. Любой бы опешил.
Голландец пошёл прямо в гостиницу, собрал вещи и на ближайшем корабле уехал в Сингапур. Конечно же, он остановился в гостинице, где останавливаются все голландцы, и однажды, когда он выпивал в саду при гостинице, ачинец вошёл в сад, посмотрел на него с минуту и снова ушёл. Голландец сказал мне, что он просто оцепенел. Этот тип вполне мог заколоть его кинжалом на месте, а он и рукой бы не смог пошевелить, чтобы защитить себя. Голландец понимал, что ачинец просто выжидает, что этот чёртов тип решил его прикончить, он прочитал это в его взгляде; и он совершенно потерял самообладание.
«Но почему он не обратился в полицию?»  - спросил я.  – «Я не знаю. Полагаю, что он не хотел, чтобы полиция что-то узнала обо всём этом деле».  – «Но что же он сделал тому человеку?» - «И этого я не знаю. Он мне так и не сказал. Но по тому, как он посмотрел на меня, я понял, что это было что-то весьма нехорошее. По-моему, он знал, что заслуживает того, что мог с ним сделать ачинец». Чиновник зажёг сигарету. «Продолжайте» - сказал я.
«Шкипер корабля, который курсирует между Сингапуром и Кучингом, жил в той же гостинице, когда не был в рейсе, и его корабль должен был отплыть на рассвете. Голландец подумал, что это была превосходная возможность избавиться от ачинца. Он оставил все вещи в гостинице и пошёл на корабль вместе со шкипером, как будто чтобы проводить его, и остался на корабле, когда тот отплыл. Но его нервы к тому времени были в ужасном состоянии. Он уже ни о чём не думал, кроме как о том, чтобы избавиться от этого ачинца. В Кучинге он почувствовал себя спокойнее. Он поселился в гостинице и купил себе пару костюмов и несколько рубашек в китайских лавчонках. Но, сказал он мне, спать он не мог. Ему всё время снился этот тип, и он то и дело просыпался, потому что ему казалось, что по его горлу проводят кинжалом. Честное слово, мне стало его жаль. Он прямо трясся, когда говорил со мной, и его голос был хриплым от ужаса. Вот что значило то выражение, которое я заметил на его лице. Помните, я сказал, что у него было забавное  выражение лица, и я не мог понять, что оно значит. Так вот, это был страх.
Однажды, когда он сидел в клубе в Кучинге, он выглянул из окна и увидел, что под окном сидит тот ачинец. Их взгляды встретились. Голландец пошатнулся и потерял сознание. Когда он пришёл в себя, его первой мыслью было скрыться. Тот корабль, на котором вы приехали, был единственным его шансом убраться быстро. Он сел на корабль. Он был совершенно уверен, что того типа не было на борту.
«Но почему он сошёл именно здесь?»
«Дело в том, что этот корабль делает остановки в десятке разных мест на всём побережье, и ачинец не смог бы догадаться, что голландец выбрал именно это. Он и сойти на берег решил только тогда, когда увидел, что только одна шлюпка перевозит пассажиров на берег, и что в шлюпке всего с десяток человек».
«Здесь я по крайней мере в относительной безопасности,  - сказал он,  - и если мне удастся пожить в покое хоть некоторое время, я перестану так нервничать».
«Оставайтесь сколько хотите,  - сказал я.  – Здесь вам ничего не угрожает, по крайней мере пока в следующем месяце корабль не придёт обратно, и, если вы хотите, мы можем посмотреть, кто сойдёт с этого корабля».
Он благодарил меня снова и снова. Я видел, каким облегчением это было для него.
«Было уже довольно поздно, и я сказал ему, что пора идти спать. Я отвёл его в гостевую  спальню, чтобы посмотреть, всё ли в порядке. Он закрыл ставни на засовы, хотя я и сказал ему, что никакого риска нет, и когда я ушёл, я услышал, как он запирает дверь за мной на замок.
На следующее утро, когда слуга принёс мне чай, я спросил его, заходил ли он к голландцу. Он сказал, что как раз шёл к нему. Я услышал, как он снова и снова стучит в дверь. Забавно, подумал я. Слуга барабанил в дверь, но ответа не было. Мне стало чуть-чуть беспокойно, так что я встал. Я тоже постучал. Мы наделали столько шума, что и мёртвый бы поднялся, но голландец продолжал спать. Тогда я выломал дверь. Я раздвинул противомоскитные сетки, которые были вокруг кровати. Он лежал на спине, его глаза были широко открыты. Он был мёртв.
Поперёк горла у него лежал кинжал, и вы можете назвать меня лжецом, но я Богом клянусь, что это правда – на нём не было ни единой раны. Комната была пуста. Забавно, не правда ли?»
«Ну, это зависит от того, что вы понимаете под смешным»,  - ответил я.
Он бросил на меня быстрый взгляд.
«Вы же не возражаете, что будете спать в этой постели, а?»
«Н-нет. Но я бы предпочёл услышать эту историю завтра утром».

Tags: игра, словоблудие
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 41 comments