?

Log in

No account? Create an account
 
 
07 November 2005 @ 11:55 pm
Львов. Осенние свидания.  
13,49 КБ

Ещё вчера утром мы ждали трамвай на улице Русской, у башни Корнякта, зябко поёживаясь от утреннего холодка и позёвывая от недосыпа. А сегодня утром за окном поезда белели островки снега в берёзовых перелесках под Калугой, а затем – как будто включили быструю перемотку – подмосковные станции с одинокими пассажирами на платформах, окружная дорога, шпиль университета, сутолока товарных поездов на подъездах к вокзалу, вокзал, «поезд Львов-Москва прибыл на пятый путь, нумерация вагонов с головы поезда».

Вот и кончилось ещё одно свидание с городом, где трамваи звенят на брусчатке, где каштаны роняют бурые листья и шипастые плоды на тротуары, где можно бесконечно бродить в сплетении узких средневековых улочек. Где ещё осень, и пронзительно-синее небо, и солнце в нём, освещающее черепичные крыши и резные шпили. Вот уже пятый раз я попадаю туда, в этот странный город, который так не похож на другие, не глянцевый, а неухоженный, с облупившимися фасадами, из которых то и дело выступает то фигура рыцаря, поражающего дракона, то Пресвятой Девы Марии.

А первый раз я попала во Львов в 1996, что ли, или 1997 году, когда в Москве ещё, несмотря на нарождающиеся капиталистические отношения, вполне царило хамство совкового разлива. А во Львове случилось так - кроссовок развалился после похода в Шевченковский гай, при этом времени его чинить было только на нашем обеденном перерыве. Я, презрев голодный желудок, направилась в ремонт. Он тоже, как назло, был на обеде, но дверь они то ли не заперли, то ли она и не запиралась. Я зашла, лестница вниз, полуподвальчик, сидят два дядьки лет по сорок-пятьдесят и на газетке кушают домашнюю какую-то снедь. И спрашивают: «Что, пани? У нас обед...» Пани, от испуга переходя то на французский, то на английский, начинает объяснять, что мы, мол, привезли экскурсию школьников из Москвы, что у всей экскурсии обед, а у пани сломался кроссовок, и показывать ногу с отслаивающейся подошвой. Они подумали, свернули свою газетку, сказав, что раз пани привезла во Львов детей, то они сейчас всё починят, тем более что нельзя, чтоб пани голодала без обеда, и быстренько закленили и зашили, невзирая на мои робкие попытки сказать, что можно и не торопиться. Потом я побежала на обед, благо было близко до кафе, и там радостно объявила моему другу - историку, что «мне всё починили и не послали». Он смеялся... И больше всего меня в той поездке поразила не красота и непохожесть города, а теплота и отзывчивость его людей. Я до сих пор помню, где этот «Ремонт взуття», мимо прохожу - улыбаюсь.

Закатное солнце окрашивает в розовый цвет старую башню бывшего бенединктинского монастыря, золотом ложится на дома и церкви. А когда из неба уходит свет и оно наполняется вечерней синевой – по-особому чётко, словно тушью, рисуются на его фоне силуэты башен и крыш.

Из-за черепичных и железных крыш выглянет то шпиль готического собора – латинской Катедры, то островерхая башенка с флюгером. А на горе Старый замок – остатки старинной стены, по которой так хорошо лазить. А у входа в Пороховую Вежу - львы, гривастые, мраморные, с сонно прищуренными глазами.

Можно хоть целый вечер просидеть за чашечкой кофе и за десертом из взбитых сливок в уютном кафе на Староеврейской улице. Или в кафе «Рудый Кiт» - за горячей канапкой и рюмкой горилки на бруньках. Котов в городе множество, они охотятся на раскормленных голубей и независимой деловой походкой спешат вдоль стен по своим кошачьим делам. Позовёшь «кис-кис» - даже не обернутся. Независимые.

Водосточные решётки ещё хранят даты предвоенных лет, а там, где с фасадов осыпалась штукатурка, можно увидеть старые кирпичи с клеймами австрийских фабрик. В дворах сушат бельё на верёвках, а рядом на стене доминиканского собора – символ ордена Псов Господних: собака с факелом в зубах. И кованые фонари, самых разных форм, и флюгера, и позеленевшие от времени каменные балконы, уставленные горшками с ярко цветущей геранью.

Голуби, нахальные, толстые, за крошками подходят к самым ногам и не боятся – как те, которым Франциск из Ассизи читал проповеди. А вот карпатских горлинок можно встретить только в парках или на горе Высокий замок. Они пугливые и осторожные, и их скорее можно услышать, чем увидеть – они бесконечно тянут «туу, ту-ту» в кронах деревьев. Помню, с фольклорной практики в Полесье одна из наших групп привезла замечательное, совершенно материалистическое высказывание старого дедка, который, показав на горлинку, сидевшую на проводе около его избы, сказал так: «Голуб – птица Божия, мае на лапах изоляцию, с того ток його и нэ хапле…»

В этом городе есть не только обычные музеи и картинные галереи – здесь ещё и музей-аптека и музей старинного оружия в Арсенале. А ещё Во Львове много уличных музыкантов – и молодых-волосатых-играющих рок-и-джаз, и в национальных одеждах, с фольклорными мотивами. И таких, как дедушка, что сидел среди голубей у стен бывшего монастыря бернардинцев и играл на скрипке.

На Лычаковском кладбище застыли в каменной скорби ангелы на могилах польских графов, теплятся поминальные огоньки на склепах и могильных плитах. А рядом с помпезными изваяниями можно увидеть крошечную могилу. Где на плите написано – «Туркевич Христя, 26. VI. 46 – 12. III. 47 – а вместо пышной эпитафии – простые и горестные слова: «Бог так хотив».

Про Львов можно рассказывать бесконечно. Мы за неделю не успели показать и малой части того, что можно было бы, и рассказать успели только в самых общих чертах. Но дети нас слушали, а в поезде была викторина, и мы увидели, что не только слушали, но и многое запомнили… Трём призёрам мы подарили панно с видами Львова, а трём лузерам, набравшим наименьшее количество очков – рулон туалетной бумаги с нежным названием «Коханивка». Один на троих. Потому что они засранцы и не слушали, что мы рассказывали на экскурсиях и вечерних лекциях.

А теперь я буду ждать следующей осени. И надеяться, что приеду на очередное свидание со Львовом. И что он будет ко мне так же дружелюбен и тёпел, как и всегда.

47,36 КБ

На самом деле – это всего лишь лёгкая послепоездочная ностальгия. С неким оттенком лирики и романтизма, чтоб его так и не эдак… А в самой поездке – как в жизни – было и смешное, и грустное. И даже совсем горестное... Потому что поездки и есть - такие маленькие жизни. Я ещё расскажу – и как мы провозили через мытницу ребёнка без паспорта и шиншилл на 12 штук убиенных ёжиков, и как я едала десерт из взбитых сливок с МЯСОМ, и как дети уснули на органном концерте и упали на пол со скамейки…

А вот здесь – другие впечатления обо Львове, моего выпускника и любимого ученика Митяя. У него совсем другой визуальный ряд, и впечатления другие.

UPD: Мить, спасибо. За то, что в следующем после фоток посте написано. И... короче, мы тебя очень любим. И ВВ, и я.
 
 
Current Mood: dorkyразнообразное
Current Music: Special Radio 9
 
 
 
(Anonymous) on November 9th, 2005 11:47 am (UTC)
А где остальные фотки?
Я очень люблю твои фотокартины. Наверно, даже больше, чем твои письменные рассказы про поездки. Так что, уж повесь их поскорее...

Ева, корова
∞o_huallachain on November 9th, 2005 06:18 pm (UTC)
А вот Делу нравиццо...
как я пишу про поездки. У него всё в формате "только текст".
(Anonymous) on November 9th, 2005 07:54 pm (UTC)
Re: А вот Делу нравиццо...
И что сие должно означать? Что Делу нравиццо, а мине, что ли, нет? И где это ты у меня вычитала?
Я обиделось...
∞o_huallachain on November 10th, 2005 05:15 pm (UTC)
А ты не обижайсо...
Патамушто мы тебя тут все любим очень-очень.
Завтра будем есть шоколад с с цiлими лiсовми горiхами!
ami_mercredireami_mercredire on November 10th, 2005 02:02 pm (UTC)
Спасибо, Нин. Очень понравился рассказ.
Ёж на берёзе. Шаман малой руки.vusk on March 14th, 2007 01:34 am (UTC)
хорошо вы все-таки пишите :) ишо сильнее захотелось =)