∞ (o_huallachain) wrote,

o_huallachain

Categories:

Байкал-2010, часть третья: Баргузинская долина

Что-то в этом году рассказы про экспедицию подзатянулись. Наверное, потому что пишу много слофф. Надо постараться писать слофф поменьше. Надо бы постараться, но не всегда получается.

Это третья часть нашего летнего путешествия на Байкал - когда мы на время уехали с побережья Байкала и примерно неделю жили на реке Нестерихе, впадающей в реку Баргузин, в нескольких километрах за бывшим городом, а ныне посёлком Баргузин.

В этом месте Баргузин уже не единая широкая и полноводная река - там он распадается на множество рукавов. Из Google earth хорошо их видно; что меня поразило - так этот то, что из Google earth видно не только место, где мы стояли (у моста через Нестериху), но и тропинку, ведущую по плато, располагающемуся чуть выше, и песчаную поляну, куда заезжал транспорт и где мы разгружались.

Впрочем, стоит, наверное, по порядку.





Собираться в очередную дорогу мы начали ещё с вечера - запаковали всё, что можно запаковать накануне. Но того, что запаковать накануне ну никак нельзя, всё равно больше, поэтому подъём был очень ранний: в шесть. Заодно ещё раз прибрали место, где мы стояли, сожгли весь горючий мусор и распихали по мусорным мешкам весь негорючий.

Наша группа разделялась; бОльшая половина уходила в поход через Баргузинский хребет. Я в поход не пошла, хоть и собиралась - хоть перетруженная в радиалке на Кулиные болота нога уже не болела, но я всё равно побаивалась, что она разболится на подъёме и я окажусь эдаким ярмом на шее. Транспорт для походников пришёл вовремя, а вот наш запаздывал; кто-то, ожидая его, играл в футбол-волейбол, кто-то решил напоследок искупаться в тёплом заливе, а я пошла в тень кедрового стланика валяться на песке и глазеть на бурундуков.

Когда транспорт наконец приехал, оказалось, что его, транспорта этого, в полтора раза меньше, чем необходимо. пришлось в очередной раз играть в известную экспедиционную игру "тетрис из рюкзаков" под руководством нашего ветерана - Лёши Хотылёва: он с нами ездит с Кандалакшской экспедиции, с 2004-го года. Укладывали-укладывали, и всё равно все вещи так и не влезли. Для подмоги вызвонили уазик, и, пока Настоящие Мужчины остались его ждать и грузить в него не поместившееся барахло, а мы, остальные, отправились к Усть-Баргузину.



Примерно через час пути по невероятно ухабистой, но соврешенно сухой на этот раз дороге, тянущейся вдоль Гнилой Корги, мы снова увидели реку Баргузин



Мне предстояло переправляться на пароме на тот берег, в посёлок Усть-Баргузин - нужно было зайти в хлебный магазин, где для нас был заказан хлеб на следующую часть экспедиции. Хлеб в таких местах всегда заказывается заранее, потому что в маленьких посёлках его пекут понемногу, чтобы не залёживался и не черствел.

Мы отправились за хлебом вдвоём с завхозом, чудесной Катей Антоносян, нашей выпускницей. Вооружились большими сумками, чтоб поместилось всё. Хоть магазин был примерно в километре от переправы, тащить обратно в 48 буханок хлеба и ещё два пятилитровых баллона воды в дорогу было очень нелегко. Надо было взять на помощь мальчиков. Зато с каким облегчением я перегрузила на плечо Егору Некрасову свою сумищу, когда мы перебрались обратно на свой берег!



Дорога на Нестериху прямая и быстрая. Она идёт через лес, а на обочине растут местные эндемики - жёлтые маки, и чабрец, который так приятно добавлять в чай.





мы остановились у моста через реку Нестериху. За поляной располагалось ровное плато, на котором встала группа "География", а мы остались внизу.



Верхнее поле - нестерпимо солнечное, яркое. Оно лежит в излучине реки, а с двух сторон - горы. Если идти полем через траву, то непременно спугнёшь мотокузнечика с цветными прозрачными крыльями, и он, пронзительно тарахтя, полетит прочь. Крылья у них бывают голубые и красные, и выглядят они как какие-то древние самолёты-этажерки времён начала авиации. Обычных кузнечиков, впрочем, там тоже полным-полно.





Среди травы - множество камней и растут невероятной синевы цветы.





Когда вечереет, тень от горы длинная и закрывает всё поле, а противоположный склон ещё долго освещён.



Притащенные в незапамятные времена ледником камни лежат и поодиночке, и грядами.



На камнях - кольца и круги лишайников. Камни нагреваются от солнца и медленно остывают вечером.







Мы же стояли прямо у моста. Река считается святым бурятским местом, поэтому ближайшие к ней деревья обвешаны цветными тряпочками и лентами. Говорят, что по бурятским традициям в реке нельзя ни мыть посуду, ни стирать, потому что это может рассердить духа реки. Жаль, что нет бурятской или какой-нибудь другой народной традиции не пить на природе водку и не бить бутылки, и никакой дух не устраивает каких-нибудь маленьких показательных катастроф тем, кто это делает. Хоть мы и постарались подобрать весь винно-водочный мусор (лидировала водка "Шумак") в окрестностях лагеря, но битое стекло то и дело попадалось и в самой реке, и около, и босиком ходить было опасно.

Нестериха - мелкая, напористая, с каменистым ложем. Купаться в реке можно было под мостом - там глубина была достаточной. Но только в сопровождении взрослых: вода быстрая и холодная. А за мостом река разделялась на два крупных рукава и множество мелких.







Первый день - точнее, его остатки - ушёл на обустраивание лагеря: геология любит селиться уютно. Разбили палатки на понравившихся местах. Принесли валуны, чтобы сделать из них очаг. Натянули тент (он, правда, ни разу не потребовался - дождь был один раз и то ночью и очень мелкий), сделали лавочки. Лавочки соорудили из мелких сухостойных сосенок, переплетя их верёвками. Поставили нашу метеостанцию, установили шест с ветровым конусом, который у нас за неформальный символ экспедиции.





Когда из хлебной сумищи выгрузили всё её содержимое, я решила потаскать в сумке самого тощего нашего ребёнка - девятиклассника Стасика Хотылёва. Надо сказать, это было не намного тяжелее, чем таскать хлеб - так что и Стасика я бы при случае с километр пронесла бы в сумке.







Рядом был каменистый вал из огромных валунов и валунов поменьше. Я свою палатку поставила прямо на нём: нашлась ма-а-аленькая площадочка без деревьев, как раз под моё новое мобильное жильё.



За дровами и жердями ходить близко - рядом был горелый сосняк, где множество сушин. Крупные сосны, однако, пережили пожар и отличались только горелой снизу корой.



А вечером был самый красивый закат и полнолунная ночь: в хороший бинокль лунная поверхность казалась совсем близкой.

И только поздно ночью я залезла наконец в мягкую утробу спальника и уснула, и спала долго.





На следующий день была небольшая радиалка к реке Нестерихе, где болота с зарослями росянки и сплавиной - торфяным слоем над водой, который постепенно образуют болотные растения. А через день - большое путешествие к соляным озёрам.

Раньше я никогда не видела солончаки вблизи - только из окна поезда. Мы долго ехали по плоской, как будто нарочно выглаженной, степи, ориентируясь то на карту и GPS, то на указания местных жителей, пока не добрались до озёр.

Вот оно какое, соляное озеро. Оно окружено кольцом выпарившейся соли. Если попробовать её на вкус, то она горькая. Эти озёра богаты мирабилитом, как и залив Кара-Богаз-Гол на Каспии. Под солью скрывается слой вязкой влажной рапы. Ноги в неё проваливаются ого-го как и тапочки она отдаёт с трудом. Я свои шлёпанцы, оказавшиеся в грязевом плену, выкапывала руками и перемазалась вся до ушей.



Красноватое на белом - это единственная растительность, которая может расти в насыщенном растворе соли.





Обрубок дерева, оказавшись в солевом растворе, постепенно распадается на отдельные волокна и становится совсем не похожим на дерево.



Дождей не было уже давно, и с этим нам повезло: после дождливого периода выпарившаяся соль растворяется. Но дождей не было, и мы увидели кристаллы соли, соляные хрупкие корки на поверхности мелких лужиц солёной воды.



Озеро большое, даже в сухую погоду зеркало воды занимает немалую площадь.





Кое-где солнце и жара выпарили крупные кристаллы.











Соляные корки похожи на морозные узоры на стекле. Такие же причудливые и хрупкие.







А озеро, находившееся совсем рядом неожиданно оказалось несолёным и очень тёплым и мелким, едва по грудь, с нежным песчаным дном. Там мы долго купались, отмываясь от солёной грязи.



Мимо проскакал табун лошадей. Гнал его вполне современный ковбой - на мотоцикле.



Наш путь лежал дальше через степь - к сероводородному источнику.







Источник мы нашли, хоть и не без труда: поперелезав через заборы и пообстрекавшись в зарослях высоченной местной крапивы. Но его вода оказалась вполне обыкновенной для этих мест.



Обедали мы у речки Суво, вблизи выветренных останцев, которые называют "крепость Суво".





Речка Суво быстрая, но не холодная, и вода - вкусная и сладкая. Мы пообедали и снова покупались, некоторые - прямо в одежде. Жара, и влажные футболки всё равно высыхали на солнце за считанные минуты.



Мы подошли и к самой крепости Суво: причудливым скалам, покрытым разноцветными, ярких цветов лишайниками: оранжевыми, ярко-салатовыми.







На склонах - сусличьи норы, высохшая от жары трава, выветрившиеся, бугорчатые камни.







Там росли странного вида трава, напоминающая молоденький лук-резанец, но с ярко-красными бусинами-плодами (потом мы проверили по определителю местной флоры - это оказалась эфедра), фаллически цветущее молодило, бледно-лиловый чабрец.











Возвращаясь, мы посетили бурятскую святыню - камень-бык, или Бухэ-Шулун. По древнему преданию, когда буряты расселялись по долине, они на зиму перегоняли скот в читинские земли. Один бык так полюбил долину, что не захотел уходить из нее. Трижды его насильно уводили, но каждый раз он возвращался обратно, пока не превратился в камень и не остался в этой долине навсегда. С тех пор местные жители поклоняются камню. На него кладут монетки, конфеты, вешают на ограду цветные платки.



Так прошёл весь день. Выехали мы рано, и дети наши, сначала воодушевлённо шлёпавшие по солёной грязи и искавшие самые большие кристаллы, под конец совсем устали от солнца и впечатлений. А жаль. На пути обратно мы встретили ещё одно солёное озеро, смотреть которое уже почти никто не пошёл, кроме нескольких неутомимых взрослых. Это озеро было самым красивым.





Бугорчатая поверхность удивительно нежна под босыми ногами. Ближе к воде она начинает прогибаться, а ещё ближе - провалишься в грязь.



На поверхности видны следы бывших ручьёв - они текли здесь, когда шли дожди.



На следующий день вернулись те, кто ходил в поход через Баргузинский хребет. Они обустраивались и стирали пропотевшие в походе шмотки, а те, кто оставался, занимались химанализами, дежурили и готовились к выступлению на конференции - до неё оставалось меньше недели.











Группа "География" - поход был совместный на обе группы - подарила нашей группе самодельные тортики за помощь и в походе, и на стоянке: наши дети помогли им сделать стол, натянуть тент, построить очаг.



Погода по-прежнему была прекрасная: солнечно и жарко. От излишней жары защищал сосновый лес.



Выпускники решили сделать суперкачели всем на зависть.









И сделали. Всех желающих качали, пока нгогой не достанешь до ветки сосны. А казалось - до неба.





Всякие экспедиционные парикмахерские искусства продолжались тоже. У наших детей уже лет десять в моде плести из цветных ниток шнурки в волосах. Иногда получается очень красиво.



Ещё мы ездили в Баргузин на экскурсию, но про это - отдельно. А ещё через день - ездили искать содовое озеро.



Сначала мы переправились через реку Баргузин, и не один раз: рукавов у реки много.





Был старый деревянный мост, по которому мы шли пешком, а машины ехали порожняком - во избежание чего-нибудь.





Этот мост - очень романтичное место; с него так приятно смотреть в воду или любоваться панорамой гор Баргузинского хребта, на которых кое-где сохранился снег.



Вдалеке за Баргузином видны песчаные дюны.



На самом деле эти дюны огромны: до сотни метров в высоту. Но это видно, только когда подъедешь.



Наверху, на плато, мы долго колесили среди остатков брошенных полевых станов, ища дорогу.





Стояла жара, Икатские горы на горизонте были в сизой дымке. На одной из остановок я видела в небе кого-то огромного, хищного, парившего с широко распластанными крыльями, почти оранжевыми на просвет. Пока возилась со стареньким тормознутым "Никоном" - он улетел.



Мы долго искали дорогу к озеру. Расспрашивали немногочисленных встречных - пастушку, механизаторов с полевых станов. Все говорили разное, и мы никак не могли добраться туда, куда стремились. Наконец добрались до большого озера, но воду на пробы никак не взять - берег слишком топкий.





Решили отойти дальше, к песчаным дюнам, и взять воду там. Но вода оказалась обычной - озеро не было содовым.



Песок там очень светлый, мелкий и со слюдой, почти нестерпимо сияет на солнце.



Но содовое озеро мы тоже нашли! Хоть оно и оказалось совсем маленькое и почти совсем пересохшее. Когда на белую соль капнули кислотой, она зашипела и запенилась - как на кухне, когда печенье печёшь.



Взяли пробы, а потом Елена Моисеевна, наш главгеолог, провела детям - обеим группам, с нами ездила и группа "География", в которой половина поляков - лекцию прямо у озера.



На обратном пути мы увидели табун лошадей у кормушки. Они толкались и отпихивали друг друга задницами.



И ещё одну, совсем новую бурятскую святыню мы повидали. Считается, что её увидел в скалах местный лама пять лет назад. Изображение после некоторых дискуссий признали богиней Янжима, покровительницей женской плодовитости и искусств. В путеводителях обтекаемо пишут, что "каждый видит богиню по-своему", и это чистая правда - разводы на камне напоминают тест Роршаха, и увидеть там при желании можно всё, что угодно. Но место это - у деревни Ярикта - очень известно и популярно. Налажена торговля сувенирами, неподалёку живут несколько лам, посетителей много - место очень разрекламировано.



Необычный, очень праздничный вид имеет украшенный платками лес. Эти платки покупают в местной сувенирной лавке.



На пути к священному камню - множество пирамидок из камней. "Камня не на камне не осталось", сказал кто-то из наших.



Вернулись мы снова поздно, под вечер. Но это, к счастью, был не последний день. Нас ожидало ещё несколько дней экспедиционного бытия - и экспедиционного быта.



В частности, испечение оладушков с изюмом. В гомерических - нет, в раблезианских количествах. Первую партию я испекла для половинки нашей группы на второй день, а вторую - 150, ёлы-палы, штук! - когда вернулись походники. Думала, спину потом придётся разибать принудительно. Ужас оладушек в том, что вроде испечёшь порцию, раздашь, нальёшь на противень следующие, обернёшься - а все уже всё съели и снова тянут пустым миски.



И просто отдых - футбол, волейбол, качели.



А потом - снова в дорогу, и снова в очень дальнюю: за Улан-Удэ, на побережье Байкала. Там собирались все группы, там проходила общая конференция.
Tags: visual, Байкал, Баргузинская долина, поход, экспедиция
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 28 comments