?

Log in

No account? Create an account
 
 
02 January 2006 @ 11:33 pm
 

5 января, день Бани.

Все началось с того, что все проспали. Я проснулась оттого, что где-то на границе слышимости зажужжал мотор снегохода. Он становился все слышнее и слышнее. Открыв глаза, я увидела не привычную непроглядную темноту, а серенький свет зимнего утра. На часах времени было столько, что я удовлетворённо вздохнула: хоть выспалась наконец… Вскоре в дверь застучал посланец Зарядки, дети, зевая, поплелись заряжаться, а я – посмотреть, что там с завтраком.
Завтрак был более чем поздний. Сразу после него уехали Леонтович, Женя Калачихин, Рома Титенштейн со своей знакомой из Киева и Саша Сальников по кличке Вася (надеюсь, что не путаю… Если что – прости, Вася!) Женька оставил мне поносить свою новогоднюю шапку с хвостиками- бубенчиками, но от меня она быстро перешла к Юле Акининой, а от нее – к Насте Ермушевой, которой она тоже понравилась. После того, как мы проводили отъезжавших, мы перешли к очередному этапу развлечения детей. В прошлом году поездка была скорее образовательная – у детей даже свободного времени не было, всё время экскурсии и лекции, а в этом году мы решили сделать более мягкий режим и больше развлекательных мероприятий. Честно говоря, я откликнулась на это предложение с неприличным для преподавателя энтузиазмом – ну не могу я в надцатый раз читать лекцию про финно-угорский субстрат в славянских языках и его проявление в гидронимике и прочей топонимике!
Игру придумала Саша Го. Сила фантазии и драйв Сашки меня восхищали, ещё когда она училась в школе. Как здорово, что она поехала с нами.
Кстати, за завтраком выяснилось, каким неизвестным героям я воздвигла скромный снежный обелиск. Это как раз и были миски Баллада и Сашки. «Упс», - сказала я и немедленно и собственноручно откопала их из-под снега.
Чтобы собрать детей поиграть, их пришлось жОстко выгонять из изб, куда они позабивались после завтрака. Игра представляла из себя модифицированную для местных условий версию «Казаков – разбойников». Саша Голицына заразительно посвящала собравшихся в ее правила, а мы с Митрофановым, взяв на себя роль наблюдателей от ООН и обвязав по этому поводу головы голубыми мусорными пакетами, чтоб было похоже на «голубые каски», внимали в стороне. Дети были поделены на команды разбойников и казаков (согласно древним народным игровым традициям – «матки-матки, чьи заплатки?»), и оно началось. Вскоре стали поступать сообщения о первых жертвах. Стало очевидно, что силы правопорядка в лице казаков скоро покончат с неорганизованной преступностью в виде разбойников – причем именно из-за ее неорганизованности. Круче всех отличился незабвенный Бойсон – он единолично поубивал ПЯТЕРЫХ бедненьких разбойничков (эх, не удержаться мне от симпатий к отрицательным героям…). Антон Нейман, который младший Митяй, тоже принёс несколько скальпов поверженных врагов, отличились и девушки – воительницы. В общем, разбойничьи ряды были разгромлены примерно за час (а мы-то надеялись, что дети будут играть до-о-олго!), потому что разбойники не стали ни объединяться, ни как-то планировать свои действия… ну, и, наверное, казаки оказались круче.
После игры выяснилось, что совсем мало дров для приготовления обеда. Митрофанов быстро организовал импровизированный конкурс по колке дров. В нем участвовали все желающие. Даже Костя Ворович и Никита Максименко, которые за свои линейные размеры получили с самого начала поездки прозвище «полурослики», немедленно к ним прилипшее – не отодрать. Надо было расколоть чушку (то есть отрезок ствола сосны) на сколько-то там частей. В общем, конкурс показал разве что то, что дети растут в условиях центрального отопления – они не преуспели. Бойко расколол чушку с восемьдесят второго раза. Силён! Это ж надо столько терпения! А колуны качественные, раз не сломались…
На обед был вкуснейший фасолевый суп и салат из свежей капусты с кукурузой. Праздник желудка, а не обед был. После него прозвучало торжественное объявление про баню. Идем партиями, по очереди. Я в этой бане ещё не была. Интересно, она ещё хуже, чем та, что стояла на озере Масельга, пока не сгорела, и в которую когда-то врезался Олежка Синицын, когда мы катались с горки на полиэтилене? Помнится, Леонтович, выслушав мой покаянный отчёт о столкновении Олежки с баней, пожевал губами и задумчиво сказал: «А баня-то цела осталась?» В той бане «пуховики сняли только из уважения к банщику». (с) Впрочем, в местных банях главное – это в снег потом кинуться. А рядом с новой еще и прорубь! Интересно, сохранится ли традиция банных колядок – пугания противоположного пола фонариками и коварного обстреливания беззащитных обнажённых телес снежками?
Возвращаясь к себе и проходя мимо избы, где квартирует Митрофанов сотоварщи, я услышала лязг, стук и игру на гитаре. Это, наверное, трудились гитарасты из 11 класса. В своей избе мы стали всем дружным гендерно сплочённым коллективом собираться в баню.
В прошлые годы мы иногда ходили в баню Ивана Михайловича, чей дом стоит прямо у озера Масельга. Он и его сестра всегда привечали нас, в первый год именно они показывали нам все местные примечательности и особенности, учили, откуда брать воду. У них хранился ключ от колокольни церкви на Хижгоре. Им мы оставляли остатки продуктов, а они отдаривали клюквой. Но в этом году мы узнали, что Иван Михайлович умер в июне прошлого года, а его сестру родственники забрали в Северодвинск. Опустел дом, не к кому теперь зайти в гости. У меня в морозилке еще сохранились остатки клюквы, которую они мне дали в последний раз… Грустно –приезжать и узнавать, что человек, который, в сущности, тебе мало знаком, но так радушно он принимал тебя у себя в доме – умер. И кошке их плохо, она жила у Витали-лесника, а теперь перебралась в избу Митрофанова, сидит у печки, худая совсем, кожа да кости, почти не двигается. Жалко ее…
Ну вот мы и сходили в баню. Здорово было, однако! Не то чтобы она была страшно жаркая – но уж, во всяком случае, снег на полу не лежал. И веники были в ней, мы все похлестались, я всех девушек попарила – когда еще удастся детей выпороть? А потом мы все бодро побежали к проруби. «Топитесь, девушки, всем места хватит». В первый раз прыгать туда действительно страшновато – мрак кругом, вода тёмная, под ногами снег. Девицы боялись вставать ан лёд, хотя он толщиной с полметра. Но всё-таки все нашли в себе силы духа и окунулись по разу, с визгами и криками вылетая оттуда. Я, как старшАя, всем подавала руку, а сама окунулась уж потом, когда девчонки убежали греться в баню. Какая же вкусная в Белом озере вода! Мягкая, чуть сладковатая. Шелковистая какая-то… Потом мы ещё много раз прыгали в прорубь, и уже никого не надо было уговаривать.
После бани мы отправились в столовку, благо она по дороге. Владислав Викторович с командой дежурных готовил рис. Полина Косачёва смешно ругалась со своим братом. Брат этот, именем Кирилл, весьма круто играл в «казаки – разбойники». Ба-а-альшой стратег и тактик. Завязался бессвязный разговор о том, как сделать лук, какое оружие лучше, в чем смысл жизни… Нормальный кухонный разговор, короче говоря. Помню, на первой Масельге Леонтович так же вот на кухне рассказывал, как он работал на консервации Чернобыльской АЭС и на землертясенях в Спитаке, а дети слушали его и удивлялись – они-то про это не знали. Он редко про это рассказывает, не хвастлив по натуре. Потом пришел Митяй Петров с неизменным фонарем Maglite в руках, мы стали обсуждать «Идиота» Достоевского, а потом он мне дал послушать MP3 плейер – мой так и не починился, увы… Ух, какая там была музыка! По словам Митяя, группа была из Израиля и называлась Affected Mushrooms. Прямо-таки здорово! “This is the time of RRRRRRevolution, converting vegetarians…” Митяй обещал дать ссылку на сайт, откуда ее можно скачать. Но это уж в Москве. Потом пришла Маша Масалова с Сережей Балашовым, который, прыгая в прорубь, разбил губу, чтобы его полечить от травм. А затем на общий огонёк заглянул Костя, которого я встретила вместе с Вавулинским на дороге в Лёкшмозеро в первый день. Он ел плов, и мы общались про то, как мы все любим Север. Постепенно в столовку приходили новые и новые партии попарившихся. А никаких колядок так и не было…
А потом, в тёплой избе, мы валялись с детьми на нарах, разговаривали о жизни, и отчаявшись уже добиться от Юрика песен на гитаре, я стала читать детям стихи. Сначала они несколько опешили от моего предложения, а потом, узнав, что стихи будут Арефьевой, а не классиков XIX столетия, стали слушать. Спасибо, дети, что слушали мои любимые стихи!

6 января, Рождество.

Подъём запоздал, потому что у Митяя, который был за него ответственным, сел мобильник вместе в будильником, и все опять проспали. После баньки-то тем более спится хорошо. Хотя мне на Масельге всегда хорошо спится, и бессонница не приходит тревожить. Лучшее место на земле – Масельга. Здесь даже зимой не смолкает соловьиное пение и не отцветает жасмин…
День начался с грустной новости – ночью у Митрофанова в избе умерла старая кошка Ивана Михайловича. Владислав Викторович и Виталя ее похоронили в лесу.
На завтрак было пшено с изюмом. Дети вполне пристойно его сварили. Метр за завтраком рассказывал в подробностях, как Балашов вчера разбил губу об прорубь. Звучало это примерно так:
«Все пошли прыгать в эту прорубь, и Балашов тоже. Он разбежался и прыгнул, но в полете зацепился за край проруби наиболее выдающейся частью своего тела, а именно нижней губой. Раздался такой смачный ШМЯК, а голову у него прямо назад отбросило, и я в очередной раз поразился, какие прочные у нас дети…»
Потом мы пошли на лыжах на Вендозеро. Было нас всего ничего – Саша Бойко, Оля Белогрудова. Катя Франк, Даша Шпагина и мы с Митрофановым. У меня никаких лыж не было, я их ещё в 1998 году на самой первой в истории Гимназии Масельге в печке торжественно спалила под одноименную песню, но Метр сказал строго: «Мне надоело одному ходить с детьми, скучно, хочется, чтоб ещё кто-то взрослый был, бери любые лыжи, какие понравятся, и пошли, не отлынивай». Я нашла лыжи, которые мне понравились (это оказались лыжи Балашова), и мы отправились. Лыжи Балашова понравились мне неспроста – у них действительно всё было в порядке, ничего не отваливалось на ходу, и через полчаса пыхтения я с удивлением поняла, что вполне вспомнила, как на них передвигаться, и мне это даже нравится. Мы прошли по дороге, огибающей Хижгору, по направлению к деревне Гужово, потом свернули на Вендозеро. Всё же тепловато для лыж, подлип страшный, особенно когда идёшь по озеру – из-за надледной воды. У Кати Франк несколько раз ломалось крепление, а Бойсон, которому не вручили ценный прибор GPS, ходил исключительно кругами. Мы прошли озеро Пежихарье и вернулись через озеро Масельга, где я отделилась от основной группы и пошла сначала по направлению к церкви, чтобы сфотографировать ее с озера, а потом напрямик к тому месту, где раньше была баня, а теперь нечто вроде веранды. Поднявшись по лестнице, я увидела «буханку» с надписью «Охрана парка» и Баллада с Митрофановым, стоящих рядом. Они тут же порадовали меня до слёз, сообщив, что Кирилл Матюхин, насмотревшись на подвиги Митяя на сноуборде, решил их повторить и прыгнул с крыши избы «элка» на сноуборде и порвал губу. Не везёт детям с губами в этом году. Пострадавший сидел в столовке с густо засыпанной кусками плохо растолчённого в порошок стрептоцида губой. Разрыв был действительно неслабый – такое надо зашивать. Если б было совсем далеко от жилых мест, я бы вспомнила светлые времена обучения на курсах парамедиков при Склифе, но вообще-то и там нас учили, что наша главная задача – это чтобы пострадавший дожил до появления НАСТОЯЩЕГО МЕДИКА, так что решено было Матюхина отправить в Лёкшмозеро, где есть фельдшерский медпункт. Пусть его настоящие медики зашивают.
Многие тоже отправились в Лёкшмозеро – на традиционный рождественский концерт. Нас дожидался обед – вкуснейший суп – борщ – изготовленный под руководством Юрки Василькова. У этого юноши вообще талант к готовке – чего стоит только рецепт «макарон в СОУСЕ», изобретённый им на Алтае с целью все-таки побороть двойное количество кетчупа, доставшееся нам! А еще он развесил вокруг раздаточных окон романтические занавесочки с оборочками и соорудил треугольное объявление со сменными надписями «пива нет», «чая нет» и еще что-то. Девочки, раздающие еду, в этих окошечках с оборочками смотрелись просто очаровательно. Зато ностальгирующие по колядкам прошлого дежурные не нашли ничего лучшего, чем кинуть соли в ОБЩИЙ кан. Я ужасно ругалась. Еще чего, колядки – то есть розыгрыши и шуточки - должны быть чётко дифференцированы. Как на Байкале, когда было у меня по правую руку два хороших тортика, а по левую - один колядный, из гороха, кетчупа, чеснока, фасоли и тушёнки на стандартных бисквитных коржах, и я раздавала строго по собственному разумению – кому какой…
Грустный Кирилл Косачёв печально говорил, что он скучает без драк. Вот такая вчера игра хорошая была… У него и так вид пострадавшего во время боевых действий – в двух местах лицо позалеплено пластырем. Полина говорит, что у него две дырки в голове. Он учится в кадетском корпусе, нашим штатским гимназистам – лицеистам не чета! Милитарист, однако! Будущий генерал!
После обеда мы украшали избу. У меня еще в Москве была идея порисовать, и всё взяли мы с собой – и гуашь, и доски, и кисти – но без света плоховато, а по избам еще и тесновато. Так что ограничились предрождественскими приготовлениями. Мы с девчонками делали гирлянды и разговаривали о жизни. Потом они пошли дежурить, и вскоре к ним присоединилась и я. На ужин было то самое фирменное Юркино блюдо – макароны в соусе.
Кирилл Косачев, великий милитарист и стратег, нарисовал план снежной крепости, укреплённой валом и рвом, и хочет, чтобы его осуществили. У него масса богатых идей как по ее обороне, так и по ее штурму. Вообще крепость – это замечательное занятие. Главное, чтобы ногой в лицо не заехали, или ледяным снежком, как уже случалось… Чтоб без членовредительства…
Тем временем привезли Матюхина, которого, как оказалось, фельдшерица тоже не стала зашивать, примерно из тех же соображений, что и я, и повезли его, болезного, в Каргополь-город, где и зашили наконец. Теперь из его губы торчат замечательные такие ниточки, за которые многие хотят подёргать.
На кухню заходила группа Харченко, которая спела рождественские псалмы. Мы их угостили сладостями, как положено.
Воодушевленные наступающим Рождеством дети собираются на Хижгору в церковь. Даша Шпагина, Ритка и Юрка стали делать рождественскую звезду. А я пошла узнавать, все ли у нас готово для традиционного похода на эту самую гору. Потому что это традиционное посещение предусматривает некоторую подготовку. Результаты оказались ужасны - костюм Деда Мороза, который раздает детям подарки на Хижгоре, забыли в Москве, подарки - глиняные свистульки – туда тащить тяжело и неохота, да и разобьются, бенгальских огней нет, Митрофанов с Балладом вести рождественские разговоры отказываются напрочь, ссылаясь на то, что они «не в теме». Я, однако, тоже не в теме. Вся надежда на самих детей…
Ночное небо было ясным, и все покрыто звёздами – на Юге и то не так густо, кажется. Особенно хорошо созвездие Ориона, встающее над лесом за Худым озером. Звезды такие яркие, переливающиеся, как капли воды, что кажется, что они совсем близко. А Млечный путь тянется через всё небо мягко мерцающей полосой. В этот раз солнечных дней совсем мало – по-настоящему ясным был только один, самый первый, но ясная звездная ночь – это тоже здорово. Но ясной она оставалась недолго – вскоре повалил снег, сначала отдельными крупными хлопьями, а потом сплошной пеленой. Если в тихую ночь сидеть на берегу озера, то будет слышно, как на другой его стороне начинает идти снег - он тоненько шелестит в ветках деревьев, так что это немного похоже на крики птиц, доносящиеся откуда-то очень издалека. Только когда ты ощутишь снежинки на своем лице, станет ясно, что это был приходящий с Севера снег.
Собирались мы на Хижгору долго, долго всех ждали, потом наконец отправились. На Масельге остались только Митяй, Лида и Миша Рослый. Они обещали сварить к нашему приходу чай. Доблестный Кирилл Косачёв выдал мне бенгальских огней, пояснив, что это для народа.
Такого похода на Рождество на Хижгору я не припомню. Мы пришли, открыли замок ключом, который нам дал лесник Виталя, зашли в церковь, зажгли свечки… Все стояли и молчали, и мне уже стало страшновато, что сейчас всё пойдет как-то не так. И тут девочки – Лена Медведева. Юлька Брыксина, Даша Шпагина и Маша Масалова – запели. Как чисто и ясно звучали в холодной церкви их светлые голоса. Наверное, так поют ангелы. Они пели псалмы, переговариваясь, договариваясь, какой они споют следующим, и было это настолько искренне и душевно… Когда у них кончились рождественские псалмы, они спели пасхальный. Это, конечно, не по канону, но я всегда в подобных случаях вспоминаю рассказ, Вересаева, что ли, про маленького мальчика, который сказал, что Богу скучно всё время слушать одинаковые молитвы, и спел ему песенку. От чистого сердца. Как девчонки – пасхальный псалом. Спасибо вам, девочки.
А потом мы вышли на улицу, и тут Владислав Викторович поздравил всех с Рождеством, и мы зажгли бенгальские огни и стали поздравлять друг друга, обниматься, и кричать «С Рождеством!» И дружно отправились вниз, к дороге на Масельгу, и даже никто никого не валил в снег и не уминал сверху кучей малой, как это раньше всегда случалось – по-моему, это тоже было из-за того, что совсем другое настроение было после того, как девчонки спели в церкви.
А на Масельге нас ждал чай и рождественский ужин – много-много шоколада, ананасов, конфет и чая. Всем детям подарили по рождественской свистульке. А потом Баллад долго пел под гитару. Хорошие песни. «АукцЫон», Веню Дркина, «Дорз», «Ноль», Цоя, ещё что-то. В честь Бойсона под дружный смех была с некоторыми авторскими изменениями исполнена песня «Саша». Разошлись мы в четвёртом часу. Конечно же, подъем будет позже,чем обычно – поспать-то все-таки надо.
 
 
 
Пуговкаbuttonly on January 2nd, 2006 09:11 pm (UTC)
Да, мать, "гитарасты" - это сильно...:))))
∞o_huallachain on January 2nd, 2006 09:18 pm (UTC)
Это, бля, термин! И даже не мой! Он существует давно...
Пуговкаbuttonly on January 2nd, 2006 09:20 pm (UTC)
Гы... сползаю, уже сползаю...уже пацталом...:))))
∞o_huallachain on January 2nd, 2006 09:26 pm (UTC)
Ты б их слышала. Надругателей над моими ушами. Гитарасты и есть, форменные...
Пуговкаbuttonly on January 2nd, 2006 09:39 pm (UTC)
Тю, да у меня дома такое живет... Правда, он достаточно скоро перешел от надругательства над ушами к нормальной музыке. Да и с самого начала самым главным предметом домашнего обихода стали беспроволочные(или как это правильно сказать?) наушники, так что ни жутких американских фильмов, ни еще того тошнее, мультиков, ни металлического рока я не слышала. Теперь эти наушники цепляются на усилитель электрогитары и всем хорошо. А главное - тихо.:)))
∞o_huallachain on January 2nd, 2006 09:58 pm (UTC)
А те долбили по кастрюлям моим бесценным, называя их перкуссией... Это не гитарасты уже, а... как это... среднее между перверсиями и перкуссией...
Пуговкаbuttonly on January 2nd, 2006 10:53 pm (UTC)
Испацтала:Ы-ы-ы-ы-ы-ы!!!!