∞ (o_huallachain) wrote,

o_huallachain

Поэтический флэшмоб - наши современники. Светлана Кекова

Светлана Кекова. Есть расхожая формулировка - "хорошо известна в узких кругах"; к ней она применима вполне. Издано много её книг, но широкой её известность не стала - далеко ей до Полозковой и др., сильно любимых современниками (а паче того современницами).

Есть не менее расхожее суждение, что известность - это не главное; по сему поводу ещё цитируют Пастернака про бытьзнаменитымнекрасиво. Однако же это не так. Чем больше людей узнает про хорошие стихи, тем лучше.

А вот и стихи.

* * *

Пространство выгнуто, как парус, —
везде закон его таков,
и составляют верхний ярус
большие лица мотыльков.
Покуда мы еще над бездной
по пленке тоненькой скользим,
своей печалью безвозмездной
мы Божий мир не исказим.
Жизнь, как вопрос неразрешенный,
мы оставляем на потом,
и дятел, разума лишенный,
и рыба вод с открытым ртом
похожи на ключи, из скважин
торчащие, — и видно им,
как человек обезображен
и сыт неведеньем своим.


* * *

Рыбы, вмерзшие в лед, керосинки в пустом коридоре,
муравьи, саламандры и еж полумертвый в мешке,
все ли вы уместились в коротком случайном смешке?
На тарелках лежит серебро в геральдической флоре.
Шевелится в кастрюльке какая-то жалкая снедь:
то ли мяса куски с дорогим чесноком вперемешку,
то ли рыба усатая в чистом крутом кипятке.
Бросишь соли в кастрюлю — вода начинает синеть,
но щербатые стены скрывают кривую усмешку,
выпрямлять же ее — все равно, что гадать по руке.
Где-то примус гудит и стучат молотками соседи,
пыль невзрачная пляшет внутри светового луча,
паучок небольшой от запястья ползет до плеча,
отражаясь, как в зеркале, в тускло светящейся меди.
Что же, в это пространство никто не войдет без ключа.
От английских замков и от черных ощеренных скважин
мы ключи потеряли, и бросили запертый дом.
Он полынью зарос, он покрылся слоящимся льдом.
Что из этого следует? Вывод не так уж и важен.
Важно только движенье внутри дорогого жилища,
где былая любовь в униженье и смерти живет,
и смеется она, словно брошенный ангел, и вот
вновь сияет постель и готовится бедная пища.
И во воде закипающей мертвая рыба плывет.

* * *

1
Пространство двустворчато: правая левую створку
зацепит случайно и скрипнет, к немому восторгу
того, кто молчит и находится вечно внутри,
кто прошлое гложет, как мышь зачерствелую корку,
иль зону страданья молитвенно делит на три
неравные части. Сквозь кожу свою посмотри —
увидишь вовне студенистого тела оборку.
2
Моллюск брюхоногий! Ты тоже творенья венец!
Какое пространство сосет тебя, как леденец?
Покров роговой? Известковая башенка плоти?
Себя ты скрываешь — так воду хранит студенец
и так под одеждою прячет желанье юнец,
но спрятать не может — бесстыдно оно по природе.
3
Ах, хочешь — не хочешь, но так повелось испокон,
что звери из тел своих смотрят, как мы из окон,
и судят друг друга за разного рода проступки.
В природе вещей существует, как видно, закон:
чужому пространству никто не идет на уступки.
А время чужое — огромный крылатый дракон —
старательно дует на воду, толченную в ступке.
4
И каждый уверен, что время чужое — химера.
К примеру, сверчок. Он похож на готический храм.
Внутри его скрыта прекрасного зодчества мера,
но он — только узник. И времени полая сфера
его окружает, иным недоступна мирам.
Лишь смерть любопытная, выставив стекла из рам,
внимательно смотрит в пустые глаза Агасфера.
5
И ты, человек. От земли до высоких небес
тебя окружает огромный языческий лес.
Как рана открытая — хаос его первородный,
там плоть копошится, меняя объем или вес,
там собственной памятью сытого кормит голодный,
и, пряча добычу, косится на ангела бес.
Но есть ли на свете порядок, ему соприродный?
6
Скажи — после смерти мы сами себе близнецы?
Мы все пустотелы и наши страдания полы?
Сопят землеройки и плавят металл кузнецы,
на сорных полянах молитвы творят богомолы.
А в сфере воздушной, как в облаке легкой пыльцы,
сцепившись друг с другом, над ними парят мертвецы —
и эти движения ловят, как сети, глаголы.
7
Но речь прерывается, если хотя бы на миг
увидит, что в ней и скрывается мертвый двойник —
любого из нас поглощает пучина морская.
То прячет тебя языка сокровенный тайник,
то дверь открывает, на волю тебя отпуская.
Кто выбрал молчанье — тот в тайну природы проник:
ведь выделку смерти ведет языка мастерская.
8
Лишь плача во сне никому не дано избежать.
От крика проснуться и к векам ладони прижать,
бессмысленным словом бесплотного тела коснуться,
по лестнице узкой к высоку небу взбежать
и воздухом смысла на самом верху задохнуться.
Tags: поэзия нашей эры, ф-моб
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments