∞ (o_huallachain) wrote,

o_huallachain

  • Mood:
  • Music:

Лучше всего в Крым, это ясно!..

Прошла неделя.

Постираны и убраны все вещи. Тельняшки, то намокавшие от пота, то вновь высыхавшие под солнцем и ветром. Пропахшие дымом костров поларовые куртки. Ветровки - камуфляжки, на которых прибавилось дырочек от вылетевших из костра угольков. Выгоревшие банданки. Даже заслуженные рюкзаки, видевшие не по разу и Чёрное море, и Белое, и Байкал, и Телецкое озеро, и Бию, и тихие речки под Калугой и Тверью. В доме больше не пахнет дымом и нестираными носками. Теперь можно, налив себе бокал розового шампанского, оставшегося со дня рождения Чада, вспомнить, как оно всё было.



Было много.

Ранним утром мы уезжали из зимней ещё Москвы. Толчея в метро, привычное ощущение рюкзака за плечами, вокзал, поезд, временный уют плацкартного вагона. За окном снег постепенно сменяется землёй в побуревшей прошлогодней траве. Чай и разговоры, разговоры и чай. На следующее утро приехали в полусонный ещё Севастополь, по всем столбам и углам увешанный предвыборной агитацией. Пройдя город, вышли к пристани, на кораблике добрались до Инкермана, пересекли и его и вышли к Мекензиевым горам. Начался наш поход – дни и ночи, утра и вечера.

Уезжали из Москвы – была зима, а в Крыму весна. Синие и белые подснежники, желтые, белые и сиреневые примулы, нежные крокусы среди рыжеющей травы и сухих прошлогодних листьев ржавого цвета, набухшие цветочные почки, синее небо с легкими облаками в нём, высоко-высоко. Увидели первую бабочку – лимонницу, порхающую над зелёной, словно и не было зимы, травой. «Ой, смотрите, лимонка летит, лимонка!» - закричал кто-то из детей. «Лимонка? Ложись, ща рванёт!» Серо-белые, нависающие над долиной Мекензиевы горы – место, где растёт сон-трава: сиреневые пушистые колокольчатые цветы волшебной красоты.



Наутро мы спустились с Мекензиевых гор и пошли к Чернореченскому каньону. На входе в каньон – там он широкий, и река течет относительно неспешно, это дальше каменные стены сужаются, и она несется уже бурлящими водопадами и перекатами – есть хорошее место для купания, и мы устроили там традиционный массовый заплыв. После него девочки сушили у костра трусики, порой доводя их до появления коричневой поджаристой корочки. «Трусы–гриль», - сказал кто-то из наших.



Ночью был мороз. На внутренней стороне палатки застыли капельки влаги, осевшей от нашего дыхания. Влезание в подмёрзшие турботинки потребовало дополнительных усилий. Зато небо было синее и ясное, что обещало тёплый день.



Путь по каньону с рюкзаками дело не из лёгких. Приходится идти то вниз, то вверх, обходя скальные выступы и пробираясь по узким карнизам и держась за увитые плющом каменные стены. А под ногами цветы – снежно-белые подснежники, примулы, шайтаново дерево кизил с ярко-жёлтыми шариками цветов. Без воды идти тяжело. Когда мы наконец смогли спуститься к реке, пили воду с аскорбинкой, как на Байкале – лучше утоляет жажду. И снова вниз-вверх, по крутым каменным стенкам и склонам, заваленным прошлогодней листвой. Спина вся мокрая, банданка на лбу тоже, рюкзак оттягивает плечи.



Наконец, уже вечером, когда солнце освещало только вершины стен каньона, мы остановились на ночлег у небольшого водопада. Под косыми лучами заходящего солнца просушили нашу палатку, повернув её вверх чёрным шестиугольным днищем, потом поставились, застелились, тем временем уже горел костёр и была почти готова омерзительная трясущаяся еда по имени «карпюр», то есть картофельное пюре разводное из пакетика. Впрочем, почти все его ели…



На следующий день мы вышли из Чернореченского каньона. По дороге наружу попалось только одно сложное место, зато какое! Пришлось мелким шагом перемещаться вдоль каменной стенки, тесно к ней прижимаясь и хватаясь за малоубедительные выбоинки в камне, потом подтягиваться на более верхнюю полочку и опять осторожно идти дальше. В одном месте я прижалась к камню щекой, он был шершавым и тёплым от солнца. Зато потом каньон расширился, стены стали выполаживаться, и мы пошли быстрее.

От Чернореченского добрались до села Родниковое – центра цивилизации и источника её благ: электрического тока (первое, что я сделала, войдя в магазин – стала искать розетку, чтобы подзарядить аккумулятор для фотоаппарата), кефира и сока, детских походных радостей – чипсов-шоколадок-жувачек. Мы купили яиц, национального продукта Украины сала и пельменей. А также шесть бутылок розового шампанского на предстоящие два дня рождения. На обед была яичница с салом и суп с пельменями, вкусно! Потом часть детей и взрослых ушла в Скельскую пещеру, а оставшиеся отщепенцы и лентяи валялись на солнышке, загорали и развлекались.



Основным развлечением было изображение маркером на любезно предоставленной голой спине одного из наших крутых Мужчин фантазии на тему ПРЕВЕДа в природе – медведя, преведствующего поглощённые любоффью парочки жЫвотных – ёжиков, божьих коровок и жирафиков. Потом была оказана первая медпомощь очередным пострадавшим от стёртых ног.



И мы двинулись дальше, ко входу в каньон Узунджи. Там и заночевали, на каменистой гряде между двух рукавов речки, густо поросшей можжевельником и кипарисами. Весело смеялись вечером у костра, попивая чай с лимоном и поедая сухари.

- Эй, там чай в кану остался?
- Остался, но этот чай, чтобы не сказать дурного слова…
- Дурное слово лучше раз сказать, чем семь раз в свой адрес услышать!
- Дурное слово лучше услышать, чем увидеть!..
- Ой, я прямо не знаю, что смешнее…

На следующий день с утра по холодку – в Узунджинский каньон к водопаду. Тоже пришлось и полазить, и походить вверх-вниз, и осторожно проходить по узким каменным ступенькам, держась за стену и прижимаясь к ней всем телом. В начале подъёма по каньону мы расставили всю группу «девочка – мальчик», и как-то раз мой мальчик (вообще-то Ритканов классный руководитель, наш выпускник, уже кандидат филологических наку, промежду прочим) убежал от меня далече и крикнул из этого прекрасного далёка, стоя уже на вполне ровном и широком месте:

- Нинванно! Вы чего так медленно ползёте!
- У меня тема сисек раскрыта уж очень полно! Не то что у тебя! Оттого и ползу! Прижиматься к скале неудобно!



Мы поднялись к водопаду Узунджи, пообедали киселём и колбасой с сухарями на ближайшей поляне и через урочище Ай-Димитрий по остаткам старой римской дороги направились к Седам-Кая и Орлиному залёту. Серые колонны буковых стволов, прошлогодние листья всех оттенков кофе с молоком, зелёная омела на ветвях. Белая кладка древней дороги, то и дело выступающая из-под земли. На Седам Кая праздновали первый походный день рождения, пили шампанское в ночи и желали счастья.

Назавтра был объявлен поздний подъём, потому что путь ко входу в Большой Каньону, к Серебряному водопаду, от Седам-Кая недолог. На месте стоянки пересчитали заново все продукты, постарались разложить так, чтобы у девочек стало поменьше. В прошлый раз мы не смогли пройти каньон низом. Шли дожди и снег, было много воды, мы полазили, пытаясь отыскать путь наверх, но пришлось вернуться к началу и идти по скучной пионерской тропе. В этот раз дождей нет, надежд на проход нижним путём гораздо больше. Вечером отмечали второй походный день рождения, наконец расставшись со всеми бутылками шампанского. Юбиляра долго драли за уши…



На следующий день поднялись в Большой Каньон В дупле Почтового дуба оставили письмо от нашей группы и почитали письма тех, кто шёл до нас, поднялись до Ванны молодости. Мужественные мужчины устроили мощный заплыв, другие ограничились омоложением рук-ног и лиц. Узкие переходы, по камням, по воде, по скальным выступам. Лоси-выпускники не только всем помогали перейти сложные места, но и украшали наши жизни весёлыми шутками. «НинВанно, вам руку подать?» - «Неа, пока не надо.» - «Ну, может, тогда подножку подставить?» Через некоторое время вышли на тропу наверх, но решили, что недостаточно еще налазались, и пошли низом дальше. Подъём наверх - только там, где стены каньона становятся практически отвесными и сходятся до узкой расщелины в небе.



Мы медленно и осторожно поднимались вверх, чтобы достичь открытого места. Предстояло затмение. И хотелось смотреть на него из удобной точки. Наконец, рассевшись на склоне, крутом, но подходящем для сидения, мы стали ждать затмения. Тут я возблагодарила Интернет и, в частности, жж, потому что aldragon дал ценнейший совет: наблюдать его можно через дискеты, не тратясь на дорогостоящие поляризующие очки. У меня с собой было шесть дискет, мы быстро распотрошили их и постригли на кусочки – всем хватило. Они прекрасно отсекали лишний свет, и было видно, как на нижний край солнца медленно наползает чернота, превращая солнечный диск сначала в подобие надкушенного сырника, потом – в ущербный месяц… Постепенно становилось всё темнее и холоднее. Замолчали птицы. Через каньон пронеслась летучая мышь. Наконец от солнца остался только крошечный серпик, как совсем молодой месяц, только рожками вниз. 90%, конечно, не 100%, ни короны, ни звёзд мы не увидели, но и то зрелище, которое нам удалось наблюдать, было ни с чем не сравнимо. Но дожидаться полного возврата солнца мы не стали – подождали, как только серпик стал снова расти, и отправились дальше, предстоял ещё немалый путь наверх, перекус, подъём к речке, где мы встали на стоянку под яйлой. Наконец-то можно разуться и помыть ноги. Я выпросила шлёпанцы и отправилась бродить по речке по щиколотку в воде. Дети сварили удивительно вкусный рис с неимоверным количеством тушёнки. Мы весело общались у костра и спать разошлись только к полуночи.



На следующий день мы поднимались на яйлу и переходили её, спускаясь в Ялту мимо водопада Учан-Су. Подъём на яйлу не слишком интенсивен, но долог и изматывающ. Кажется, всё время перед глазами будет этот белый снег, покрытый блестящей корочкой наста. Но наконец мы взобрались на гору Лысую, и начался постепенный спуск на побережье. По дороге дети изловили красивейшую и совершенно вялую от холода ящерицу, которая даже не сопротивлялась фотосессии.



А потом мы увидели море.

Море в Крыму всегда видишь неожиданно. Всё кажется, что или это дальние горы или тёмные облака у горизонта, или просто небо. А потом присмотришься – неба словно слишком много, и если очень внимательно глядеть, то видно тонкую линию, разделяющую воду и воздух, море и небо. И только тогда понятно, что это – море.



На последней яйлинской стоянке мы ели традиционный перевальный шоколад и бутерброды с икрой. Хлеб таскали на себе аж с Родниковского, и приходилось следить, чтобы никто не плюхнулся на рюкзак сразмаху и не превратил его в крошки. Дети весело катались с горы по снежку. Я тоже хотела покататься, но подъём утомил.

На пути вниз я отстала, чтобы сфотографировать выветренные скалы-останцы, и потом не сразу сообразила, по какой именно тропе ушла вниз группа. Поэтому когда они показались в поле зрения, до них было ой как далеко, и вниз по заваленной снегом расщелине они успели спуститься изрядно. Я поспешила за ними, то и дело проваливаясь в снег по бедро или проезжая вниз на пятой точке метр-полтора. На третий раз мне это надоело, я села поудобнее, и притормаживая в нужных местах ногами, минут за пять лихо съехала вниз по методу Суворова, переходящего Альпы, так что даже замыкающий Саша по кличке Вася удивился: «Как это вы, вы же только что там были?» Правда, в штаны набилось снега, но зато ощущения от спуска – изумительные! А дальше были Учан-Су с очередным поеданием перекуса, путь в предместья Ялты, на поляну на краю поля. Поднимался ветер, и, ставя палатку, мы растянули все оттяжки, даже те, которые ни раз ещё не задействовали, и положили на петли по немалой каменюке для прочности. Беспечные дети, усталые от перехода, резкого сброса высоты и возбуждённые близостью магазина, нашим советам по укреплению палаток не вняли…

Всю ночь палатка ходила ходуном от ветра, а её стенка то и дело наподдавала мне по лицу. Но я, как мадам Френкель из «Суера-Выера» Юрия Коваля, только плотнее куталась в своё клетчатое одеяло, сиречь в спальник, благо он позволял, тёплый и просторный. Но вид детских палаток наутро словами было не описать. Когда я вылезла посмотреть, то просто задохнулась от смеха. Покосившиеся, с поломанными дугами, торчащими во все стороны, палатки, где вырисовывались силуэты тех или иных частей тел, сломанные дуги, которые дети постарались укрепить, привязав к ним в виде шины две ложки и обмотав всё это сооружение пластырем… Носки, майки, миски, кружки и прочие мелочи, разбросанные, как взрывом, вокруг палаток и по полю под нами… В местный прудик (лужу размером 2 на 2 метра) сдуло ветром полную миску с гречневой кашей…



Сборы и путь в Ялту не заняли много времени. Там мы поселились в гостинице на автовокзале и отправились гулять. На Ялту – «на разграбление Ялты», как высказался наш математик – у нас был целый день. Прекрасный, длинный день. Мы поели в столовке – о благословенная столовка, где дают вкусный суп и мясо, мясо, мясо жареное! – и пошли шататься кто куда. Прогулялись по набережной, посетили магазин массандровских вин, собственно завод «Массандра», где в кафе устроили прекрасную дегустацию нами самими выбранных напитков (числом 10) под сыр и запечённых мидий.



Потом завезли в гостиницу звенящие алкогольные покупки и пошли гулять снова, то и дело встречая разнообразных наших в самых различных местах и бурно радуясь встречам. Как я люблю Ялту, узкие улочки, взбирающиеся наверх, прочь от моря, пропахшие кошками проходные дворы, откуда выходы ведут, кажется, даже не в трёх измерениях, а во всех четырёх! Смешной ялтинский фуникулёр, напоминающий стаканчики для мороженого, море, маяк, чайки, корабли на причале…



На следующий день с утра пораньше мы отправились в Севастополь. Цветущий миндаль и алыча, голубая вода бухты, ветер, срывающий цветочные лепестки, солнце и небо.



Древний Херсонес, серые развалины и капители колонн, море, голубеющее до самого горизонта. Кафе «К бабушке», где так удивительно вкусно готовят и где про каждое блюдо готова рассказать сам а бабушка – Евгения Григорьевна, а цены такие, что стыдно делается: в Москве на эдакую сумму и в «Макдональдс» не сходить. Магазин при заводе шампанских вин, очередные тяжёлые и звенящие приобретения. Рынок, еда на обратную дорогу. Вокзал, поезд, плацкартный вагон, разговоры и вино, вино и разговоры.

Сладко спится на верхней полке. За окном мелькают полустанки и города, поля и перелески. С утра меня позвали завтракать в соседнее, тоже «взрослое», купе, а на вопрос, что на завтрак, ответили: «Розовое шампанское!» Ну, на такой завтрак не грех и прийти. Завтракая, мы пришли к выводу, что человек всё-таки ушёл далеко вперёд от животных по эволюционной лестнице: сказано – «Скотина с утра шампанское не пьёт», а мы, венцы творения - пьём.

А в Москве – привычный душный воздух, серое небо, грязный снег на улицах, огни многоэтажных домов. Но это дом, и в него хорошо возвращаться. А Крым – это сон, лиловый и пушистый, как сон-трава, голубой и серебряный, как море и небо, разноцветный и яркий, как цветы и плети плюща на камнях и стволах деревьев. Я буду ждать. Следующего свидания. Ты ведь дождёшься, правда?
Tags: ДГ, Крым, поход
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 56 comments