∞ (o_huallachain) wrote,

o_huallachain

Categories:
  • Mood:
  • Music:

Стёкла и скряца

Когда-то, давным-давно, случилась в моей жизни педагогическая практика.

Практика заключалась в основном в проверке тетрадей. И однажды при чтении одного из диктантов - про деревенскую жизнь - был выявлен пассаж, не поддававшийся дешифровке. Выглядело это так: «Огонёк освещает окна, стёкла и скряца». Ни про какие скряца в избах мне известно не было, но, не считая себя подлинным знатоком жизни, как городской, так и деревенской, я решила, что, вероятно, это было так называемое «словарное слово» - которое учитель перед диктантом выписывает на доске, потому что считается, что эти слова нормальный среднестатистический школьник не знает, как писать.

Из диктанта в диктант скряца продолжали тревожить мой ум, и я уже решила дома посмотреть у Даля, что же это такое. На ум лезли какие-то ставни и поставцы. И вдруг – о, вдруг! – в очередной тетрадке я прочитала:

«Огонёк освещает окна, стёкла искрятся».

Ис-крят-ся! Божественный глагол! В третьем лице, множественном числе! О всепобеждающий свет разгадки!

А ведь сама могла бы и не догадаться…

А в качестве вкусовой добавки – когда-то давно мы на вступительных испытаниях давали детям на изложение отрывок из «Капитанской дочки», а потом, при проверке, выяснилось, что перлов хватает на создание связного текста из цитат. В традициях, так скэть, постмодернизма. Вот этот текст.

Хомут в степи

A Tribute To Alexander S. Pushkin

«...хомут мчался по заснеженной пустыне, пересечённой холмами и усыпанной оврагами...»

Мы продвигались до места моего назначения. Вокруг простиралась степь да степь. Над степью простирались холмы и овраги. По дороге тянулись заснеженные холмы. И вот мы трясёмся в кибитке по дороге, протоптанной местными.
Ямщик постепенно стал смотреть на восток.
Вскоре пошел мелкий снег и ветер. Ветер повыл и усилился. Ямщик поскакал, оглядываясь на восток.
Тележка стала. Лошади стояли, спустив головы. Савельич бранился: «Сидел бы в тепле, вкушал бы тёплый чай...» Ямщик от нечего делать стал бегать кругами.
Вдруг я увидел что-то чёрное, мы поехали на него. Я кинулся на ямщика с вопросом. Емщик сказал: «Не дом, не дерево, но шевелится». Я приказал ехать на незнакомый объект. Мы догоняли его, а он двигался к нам навстречу. Все ближе и ближе мы приближались, черный силует стал медленно к нам подходить. Мы наехали на предмет, это был дорожный мужик. «Может, вы подвезёте нас до деревни?» - спросил я у дорожного мужика. «Вот буран пройдёт, и мы найдём дорогу по звону», - ответил он.
Вскоре мужик сказал ямщику: «Бери полозья и поехали направо». Человек прыгнул на каблучок извозчика. Он сказал: «Я чувствую, запахло пищей, значит, жильё недалеко». Мы встряхнули лошадей и поехали. Савельич изредка тёрся о мои бока. Кибитка стремительно падала в овраги. Савельич громко заохал, а я уткнулся в норку и тихо задремал.

This compilation (с) 1998 by Nina I Vill. All rights reserved.

Исходный вариант: А. С. Пушкин, «Капитанская дочка», из сборника текстов для изложений.

Я приближался к месту моего назначения. Вокруг меня простирались печальные пустыни, пересеченные холмами и оврагами. Всё покрыто было снегом. Солнце садилось. Вдруг ямщик стал посматривать в сторону, и наконец, сняв шапку, оборотился ко мне и сказал:
— Барин, не прикажешь ли воротиться?
— Это зачем?
— Время ненадёжно: ветер слегка подымается; — вишь, как он сметает порошу.
— Что ж за беда!
— А видишь там что? (Ямщик указал кнутом на восток.)
— Я ничего не вижу, кроме белой степи да ясного неба.
— А вон-вон: это облачко.
Я увидел в самом деле на краю неба белое облачко, которое принял было сперва за отдалённый холмик. Ямщик изъяснил мне, что облачко предвещало буран.
Я слыхал о тамошних метелях, и знал, что целые обозы бывали ими занесены. Савельич, согласно со мнением ямщика, советовал воротиться. Но ветер показался мне не силён; я понадеялся добраться заблаговременно до следующей станции и велел ехать скорее.
Ямщик поскакал; но всё поглядывал на восток. Лошади бежали дружно. Ветер между тем становился сильнее. Облачко обратилось в белую тучу, которая тяжело подымалась, росла и постепенно облегала небо. Пошёл мелкий снег — и вдруг повалил хлопьями. Ветер завыл; сделалась метель. В одно мгновение тёмное небо смешалось со снежным морем. Всё исчезло. «Ну, барин», — закричал ямщик — «беда: буран!»…
Я выглянул из кибитки: всё было мрак и вихорь. Снег засыпал меня и Савельича; лошади шли шагом — и скоро стали. «Что же ты не едешь?» — спросил я ямщика с нетерпением. — «Да что ехать? — отвечал он, слезая с облучка; невесть и так куда заехали: дороги нет, и мгла кругом.» Я стал было его бранить. Савельич за него заступился: «И охота было не слушаться, — говорил он сердито — воротился бы на постоялый двор, накушался бы чаю, почивал бы себе до утра, буря б утихла, отправились бы далее. И куда спешим? Добро бы на свадьбу!» Савельич был прав. Делать было нечего. Снег так и валил. Лошади стояли, понуря голову и изредка вздрагивая. Ямщик ходил кругом, от нечего делать улаживая упряжь. Савельич ворчал; я глядел во все стороны, надеясь увидеть хоть признак жилья или дороги, но ничего не мог различить, кроме мутного кружения метели… Вдруг увидел я что-то чёрное. «Эй, ямщик! — закричал я, - что там такое чернеется?» Ямщик стал всматриваться. «А Бог знает, барин, - сказал он, садясь на своё место, - воз не воз, дерево не дерево, а кажется, что шевелится. Должно быть, или волк или человек».
Я приказал ехать на незнакомый предмет, который тотчас и стал подвигаться нам навстречу. Через две минуты мы поравнялись с человеком.
— Гей, добрый человек! — закричал ему ямщик. — Скажи, не знаешь ли где дорога?
— Дорога-то здесь; я стою на твёрдой полосе, — отвечал дорожный, — да что толку?
— Послушай, мужичок, — сказал я ему, — знаешь ли ты эту сторону? Возьмёшься ли ты довести меня до ночлега?
— Сторона мне знакомая, — отвечал дорожный, — слава Богу, исхожена изъезжена вдоль и поперёк. Да, вишь, какая погода: как раз собьёшься с дороги. Лучше здесь остановиться да переждать, авось буран утихнет да небо прояснится: тогда найдем дорогу по звёздам.
Его хладнокровие ободрило меня. Я уж решился, предав себя Божией воле, ночевать посреди степи, как вдруг дорожный сел проворно на облучок и сказал ямщику: «Ну, слава Богу, жило недалеко; сворачивай вправо да поезжай».
— А почему ехать мне вправо? — спросил ямщик с неудовольствием. — Где ты видишь дорогу? Небось лошади чужие, хомут не свой, погоняй не стой.
Ямщик казался мне прав. «В самом деле, — сказал я, — почему думаешь ты, что жило недалече?» — «А потому, что ветер оттоле потянул, - отвечал дорожный, - и я слышу, дымом пахнуло; знать, деревня близко». Сметливость его и тонкость чутья меня изумили. Я велел ямщику ехать. Лошади тяжело ступали по глубокому снегу. Кибитка тихо подвигалась, то въезжая на сугроб, то обрушиваясь в овраг и переваливаясь то на одну, то на другую сторону. Савельич охал, поминутно толкаясь о мои бока. Я закутался в шубу и задремал, убаюканный пением бури и качкою тихой езды.

Вспомнилось после рассказа _platypus_ о "двух висящих обращённых сербах" в диктанте :-)))
Tags: ДГ, в нашем хронотопе
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments