Category: история

Всегда!

...на данный момент.

***

как шумят листья, как летят облака

как пьётся кофе с капелькой молока

как рыба калуга на самом-пресамом дне
тихо лежит на брюхе, одна в своей глубине

как ходит собака, никуда не спеша прийти
как растет трава, вообще не желая расти

вот как-то так примерно надо себя простить.


lndian_summer

Collapse )
  • Current Mood
    как-нибудь проживём ©
я новая

Чай: настоящий



Оригинал взят у hvac в Чай

Великий чайный путь

Чай : питьевой и технический

Чай в России пьют уже лет четыреста, но массово пьют всего века полтора. Привычно считать национальным русским напитком почему то водку. Спорить с этим глупо и не хочется, но необходимо в целях истины. Потому что есть ещё чай.

В России его употребление распространилось в Seicento (китайский чай, караваны), то есть более чем за сто лет до того, как о нем узнали, скажем, в Англии. С тех пор он стал символом, а иногда и сутью русского застолья. Чаепитие сформировало особый русский быт — долгие разговоры о смысле жизни, дача, соловьи...

И это при том, что в России сейчас чай пить не умеют. Хотя в России есть сейчас всё, необходимое для истинного любителя чая.

Питьевой (meo voto) - как русский социальный напиток

Collapse )
Книжное

Александр Кузьменков, "Десятая годовщина"

Это маленькая повесть о том, каково было в России накануне десятой годовщины восстания декабристов.

Практически историческая.

С одним небольшим допущением. Восстание завершилось победой, а не поражением.

Автор делает мрачный вывод: ничего существенно не изменилось. Пожалуй, стало даже хуже. Ну да, Российская Империя теперь называется Российской республикой. Ну да, столицу перенесли зачем-то в Нижний Новгород (переименовав его зачем-то во Владимир; как переименовали Владимир - автор не пишет). Ну да, ввели в обиход обращение "гражданин", а-ля революционная Франция. И ещё по мелочам.

А фактически - изменились только отдельные людские судьбы, но никак не общая судьба страны.

Повесть очень интересно читать.

Во-первых, интересно читать, узнавая в героях реальных исторических лиц и следя за тем, как, по воле автора, изменились их судьбы в вымышленном мире, где декабристы победили. А. Кузьменков поменял им биографию согласно своему разумению, но сделал это как-то так убедительно, что читаешь и веришь: да, мог, мог, например, бывший певец свободы стать цензором, и если бы он стал цензором, он стал бы именно таким, как он описан в "десятой годовщине".

Во-вторых, интересно читать и рассматривать воссозданный писателем мир. Поистине нейрохирургическое внимание к деталям: разговорные слова, реалии, детали быта; вообще сама речь героев просто завораживает, настолько она индивидуальна и своеобразна.

В-третьих - в повести интересная интрига. Никакой не детектив с разоблачениями, но тем не менее - читаешь и ждёшь: как оно всё обернётся дальше? Так, как ты сам думаешь, или всё-таки иначе?

При всём при том это очень тяжёлая, беспросветная повесть. "Россия - символ упущенных возможностей", пишет сам автор в предваряющем слове. Да, победили, но и эту возможность выйти из проклятого круга, начать новую жизнь, измениться - всё равно упустили, потеряли. Жизнь отталкивающа, счастья нет и не будет. Всё никчёмно и очень невесело.

Но читать категорически советую.
Книжное

*

На помойке увидела огромную сумку старых книг и не удержалась, покопалась. С этой помойки я много чего хорошего книжного приносила домой и в библиотеку. В этот раз - по нулям.

В основном - жуткие скучные книги 50-х - 70-х годов издания, всякий кондовый соцреализм. "Сталь и шлак" (название аллегорическое, само собой - ясно дело, кто сталь и кто шлак), "Поджигатели" (про происки наймитов и победу над ними), "Донская повесть", "Июньские заморозки", "Виток судьбы", "Огонь в ночи". И чуть-чуть перестроечных книжек - про удаление всех и всяческих пятен и про Сталина и его амбивалентную роль в истории.



О, феномен советских книжных магазинов: вроде и полки все заполнены, а купить, чтоб почитать, нечего. Примерно такое там и стояло, на тех полках. И ещё какие-нибудь художественные сочинения партейного руководства: в нашем книжном около дома, помню, года три стоял шеститомник Шарафа Рашидова, помпезный, с золотым тиснением по корешкам.

Теперешние дети не верят, что был какой-то книжный дефицит. Что книги привозили из Средней Азии и Молдавии, что за книгами стояли в очередях, что книги продавались на чёрном рынке за ужасающие относительно тогдашних зарплат цены. "Но в магазинах же что-то продавалось?" - говорят они.

Продавалось, продавалось. Вот такое и продавалось.
Мальчик с книжкой

Читаючи задумалась

Почему бы пишущим ролевикам, вместо сочинения бесконечных фанфигов про то, что Толкиен был то ли прав, то ли не прав, жалостливых историй типа "Повести о каменном хлебе" или романтизированных саг о собственной немеренной по сравнению с другими крутоте, наподобие "Сказок Тёмного леса", не написать бы хороший, годный нон-фикшн "Повседневная жизнь ролевика в 90-е годы ХХ столетия в России"? С детализованными описаниями, подробностями, иллюстрациями, и при этом совершенно без романтических соплей и по возможности без вымысла? Жалко ж, интереснейший же материал, а время идёт, всё забывается.
Прикольная лягушка

Корея сегодня


Ыбён — корейский партизан XIV века, боровшийся с японскими захватчиками. В журнале «Корея сегодня» были напечатаны такие стихи:

В горах скрывается ыбён
Врагу наносит он урон
Врагу ыбёна не поймать
А дома ждет ыбёна мать


via hratli. Справедливости ради - не ыбён, а ыйбён 의병;.

Помню-помню журнал "Корея сегодня". Он каждый месяц приходил в отдел ВИНИТИ, где я работала после университета в конце 80-х. Если почитать этот журнал, то становилось очевидно, что СССР есть государство победивших либеральных и демократических идей и прочей политической толерантности, а кроваваягэбня просто разгнездяи - на фоне любимого вождя Ким Ир Сена, дорогого руководителя и по совместительству сына любимого вождя товарища Ким Чен Ира, клумб цветка кимченирхва и торжественных шествий в честь открытия виналонового комбината.

Как-то раз там была опубликована следующая true life story:

Однажды рабочий текстильного комбината шёл по берегу канала. Задул сильный ветер и сбросил в канал его кепку. Рабочий огорчился, но вдруг он увидел, что какой-то человек бросился в воду, схватил кепку и вытащил её из канала. Рабочий не поверил своим глазам - это был дорогой руководитель товарищ Ким Чен Ир. Он подошёл к рабочему, ласково похлопал его по плечу, сказал: "Сильный ветер сегодня" и надел кепку рабочему на голову. Рабочий стал благодарить дорогого руководителя, но тот быстро удалился.

Зато они теперь ракетная держава. А Ким Чен Ир теперь любимый вождь. Достаёт ли он по-прежнему кепки из каналов?
Всегда!

Неклассическая поэзия: Александр Сопровский



Александр Александрович Сопровский родился в Москве 21 октября 1953 года, и трагически погиб в Москве же 23 декабря 1990 года. В 1970-е – 80-е годы учился с перерывами на историческом и филологическом факультетах МГУ. В те же годы работал бойлерщиком, сторожем, рабочим в экспедициях, занимался стихотворным переводом, давал домашние уроки русского языка и литературы, писал курсовые работы и дипломы на заказ.

На рубеже 1974 и 1975 годов вместе с С.Гандлевским, Б.Кенжеевым, Т.Полетаевой и А.Цветковым создал группу «Московское время», участвовал в составлении самиздатовской антологии. Стихи начал писать в 1969 году, первая публикация – в 1977 году в сборнике поэтов МГУ «Ленинские горы». Впослдествии публиковал стихи и статьи в журнале "Континент" и других западных изданиях, за что и был в 1982 году отчислен с последнего курса университета. Со второй половины 1980-х статьи и стихи начали публиковаться в СССР. Погиб декабрьской ночью 1990 года под колёсами автомашины.

Первая книга стихов "Начало прощания" вышла в 1991 в серии «Библиотека «Огонёк». В 1997 году Мандельштамовское общество при участии друзей выпустило сборник стихов и статей "Правота поэта", а в 2008-м году в петербургском издательстве «Летний сад» вышла его книга «Признание в любви». Не так давно в ОГИ была её презентация.

* * *

Я знал назубок моё время,
Во мне его хищная кровь –
И солнце, светя, но не грея,
К закату склоняется вновь.
Пролёты обшарпанных лестниц.
Тревоги лихой наговор –
Ноябрь, обесснеженный месяц,
Зимы просквожённый притвор.
Порывистый ветер осенний
Заладит насвистывать нам
Мелодию всех отступлений
По верескам и ковылям.

Наш век – лишь ошибка, случайность.
За что ж мне путём воровским
Подброшена в сердце причастность,
Родство ненадёжное с ним?
Он белые зенки таращит –
И в этой ноябрьской Москве
Пускай меня волоком тащат
По заиндевелой траве.
Пускай меня выдернут с корнем
Из почвы, в которой увяз –
И буду не злым и не гордым,
А разве что любящим вас.

И веки предательским жженьем
Затеплит морозная тьма,
И светлым головокруженьем
Сведёт на прощанье с ума,
И в сумрачном воздухе алом
Сорвётся душа наугад
За птичьим гортанным сигналом,
Не зная дороги назад.
И стало быть, понял я плохо
Чужой до последнего дня
Язык, на котором эпоха
Так рьяно учила меня.

1986

Collapse )
Всегда!

Абур: пермская азбука XIV века

Подробнее об алфавите абур, послужившем темой лингвистической загадки, и о его создателе Стефане Пермском.

Письменность на языке коми впервые возникла во второй половине XIV века. Ее создателем был русский миссионер Стефан Храп (Пермский), уроженец города Устюг, впоследствии канонизированный (около 1345—1396). В 1372 году Стефан составил свою оригинальную пермскую азбуку, перевел основные богослужебные книги на древнекоми язык. Азбуку он назвал абур (или анбур), по названиям первых двух букв. Образцами начертаний букв послужили греческий и славянорусский алфавиты и коми пасы (родовые знаки).

Collapse )

Создание алфавита - непростая задача. Показательно, что даже новые алфавиты обычно не лишены "исключений" и погрешностей в соотношении буква-звук, что так затрудняет изучение языка и его использование на письме. Если бы удавалось достигнуть некоего идеального однозначного соответствия между произносимыми звуками и их графическим отображением на письме, то проблема "безграмотности" для носителей такого языка была бы легко преодолима.